Все грехи мира. Книга 1 - Алексей Ракитин

для психологического давления представлялись Джек Диллингхэм и Джон Гиллеспи — именно они являлись теми «слабыми звеньями», которые могли рассказать о деталях содеянного в обмен на сохранение жизни.

Несложно понять, почему они даже под пытками не признались линчевателям в убийствах — подобное признание было лишено всякого смысла и не сулило облегчения участи. Не думает же кто-то из читателей, будто разъярённая толпа сохранила бы чернокожим жизнь? Или стала бы терзать их с меньшим ожесточением? У Диллингхэма и Гиллеспи не было резона торговаться с толпой, но был резон попробовать поторговаться с окружным прокурором.

К сожалению до этого не дошло и преступление осталось формально нераскрытым.

Насколько вообще подозрения тогдашнего американского общества в отношении зверств чернокожего населения можно считать оправданным? Не сталкиваемся ли мы тут с «расовым предрассудком» в своей кристально чистой форме?

Чернокожее население в тогдашних Соединенных Штатах действительно являлось постоянным источником криминальных и околокриминальных проблем, газеты той поры полны всевозможных публикаций о происшествиях, героями которых оказываются негры. Пьяный чернокожий безработный попал под поезд… чернокожий мужчина повесился… цветной мужчина подвергся нападению другого цветного мужчины и убил его ударом ножа… Такого рода новостей очень много — они идут сплошной чередой из одного газетного номера в другой и умещаются в один абзац. При этом отдельная часть уголовной хроники — это преступления чернокожих в отношении белых. И следует признать, что таких преступлений в начале XX века происходило много.

В то самое время, когда газеты сообщали о перипетиях расследования «дела Лайерли» — то есть с середины июля по середину августа 1906 г. — в тех же самых газетах шли публикации о других преступлениях. Перечислим некоторые из них: 19-летний чернокожий мужчина Элмер Демпстер (Elmer Dempster), работавший по найму в хозяйстве некоего Сэмюэля Пирса (Samuel Pearce), дождался отъезда работодателя, завладел его револьвером и выстрелами из него убил миссис Пирс и двух её детей. Пожалел только 3-летнего мальчика, самого младшего.

Другой молодой негр, некий Уилльям Ли (William Lee), был осуждён судом Балтимора за жестокие убийства 2-х белых женщин и по приговору суда повешен в августе 1906 г. Вину свою Ли полностью признал и признание это повторил перед казнью. Между прочим, «активные граждане» хотели помешать казни и линчевать Уилльяма Ли самостоятельно, так что властям пришлось принимать нетривиальные меры по защите смертника. Тюремная администрация наняла пароход, погрузила на него палача, складную виселицу, смертника, священника, группу конвойных и вся эта эта невесёлая компания отправилась на небольшой необитаемый остров неподалёку от гавани Балтимора, где и привела приговор в исполнение.

Примерно в те же августовские дни весьма драматичная история развернулась в Южной Каролине, где молодой чернокожий Боб Дэвис совершил нападение на белую девушку Дженни Брук (Jennie Brook). Злоумышленник попытался её изнасиловать, но ему помешали, тогда он перерезал жертве горло и пустился бежать. Местные жители организовали преследование, несколько раз теряли след, но в конечном итоге выследили беглеца и поймали. Дэвиса доставили для опознания Дженни, которая чудом осталась жива после тяжёлого ранения. Девушка подтвердила, что пойман именно тот, кто напал на неё. Стремясь не допустить самосуда, губернатор штата Данкан Хэйворд (Duncan Heyward) отправился на встречу с линчевателями. Ему удалось перехватить разъяренную толпу «неравнодушных граждан», волочивших Боба Дэвиса на цепи к месту расправы. Губернатор произнёс перед согражданами пламенную речь, после чего к ним обратился окружной шериф. Оба уговаривали «почтенных жителей Южной Каролины» отказаться от самосуда, взывая к их чувству порядка и уважения законности. Линчеватели молча выслушали монологи должностных лиц, повернули на просёлочную дорогу и, не пройдя даже сотни метров, расправилась над преступником. Дэвиса облили керосином, подожгли и отпустили. Тот действительно побежал, крича, и прежде чем умер от ожогов, преодолел пару десятков метров под восторженный рёв толпы.

Подобные истории мы находим в США тех лет во множестве, ими буквально пестрят газеты. Мы имеем дело с объективной реальностью, которую глупо игнорировать — обоюдная агрессия представителей разных рас имела место и носила весьма выраженный характер. Глупо списывать многочисленные уголовные эксцессы на «расовые предрассудки», присущие белому населению Америки. Может быть, таковые и имели место быть, но нельзя не признавать того, что питательная почва для их взращивания объективно существовала тогда по всей стране.

На этом, пожалуй, историю расследования убийства членов семьи Лайерли, можно остановить — написано уже более чем достаточно.

Череда документально подтвержденных однотипных — или кажущихся однотипными — убийств с использованием топора на этом прерывается приблизительно на 20 месяцев. В период с конца 1900 г. до середины 1906 г. мы видим не менее 9 случаев довольно схожих во многих отношениях убийств. Все они совершались в ночное время, сопровождались убийством всех, находившихся в домах лиц, характеризовались отсутствием в каждом случае очевидного мотива. Как станет ясно из дальнейшего, эти 8 преступлений можно рассматривать как своего рода вступление или прелюдию к кровавым событиям последующих лет (1908–1912 гг.). Нами эти преступления описаны достаточно подробно для того, чтобы мы могли попытаться их проанализировать и систематизировать, что и будет проделано ниже.

Но прежде чем сделать это, нам следует обратиться к истории уголовного сыска и рассмотреть случаи схожих преступлений. Разумеется, особый интерес для нас представляют те преступления, расследование которых оказалось успешным и привело к разоблачению убийцы или убийц. Проводя аналогии — там, где это уместно — мы сможем лучше понять логику преступника, действовавшего в начале XX века на территории США, и сделать кое-какие выводы о специфических чертах его личности и поведения.

Часть II. Дела топорные. Несколько слов без протокола

Исторические примеры преступлений с использованием топора в качестве орудия убийства

На первый взгляд топор представляется довольно эффективным оружием, подходящим для быстрой победы в схватке, участники которой готовы причинить противнику самые серьёзные телесные повреждения или даже убить. К его безусловным достоинствам следует отнести большую массу ударной части и её прочность. Наличие рукояти позволяет развивать в момент удара большой момент силы — а это даёт возможность сокрушать самые толстые кости даже через защитное снаряжение. Благодаря этим очевидным и интуитивно понятным достоинствам топор стал оружием первобытного человека ещё до изобретения копья.

Однако, как известно, продолжением достоинств оказываются недостатки и данное замечание как нельзя лучше подходит к рассматриваемому нами случаю. Даже маленький топорик неудобен для скрытого ношения ввиду отнюдь не малых размера и массы. Вспомните, на какие ухищрения был вынужден пойти Раскольников, вознамерившийся незаметно для окружающих пронести топор под пальто — он был вынужден сделать петлю, пришить её к внутренней части пальто и придерживать топор при ходьбе. Применение топора в качестве