Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Моим Яхве [Господь] не открылся им, – сказал Бог во время второй встречи. – И Я услышал стенание сынов Израилевых, которых Египтяне держат их в рабстве, и вспомнил завет Мой. Посему скажи сынам Израилевым: Я есмь Господь, и выведу вас из-под ига Египтян» (Исх., 6: 3, 5–6)*.

Моисей, возможно, считал Бога довольно старым и, как свойственно старикам, имевшим привычку повторяться. Но библейская наука дает не столь богохульное объяснение: второй разговор Моисея в главе 6 книги Исход – это «дубль» истории на горе Хорив в главе 4 этой книги, то есть второй вариант той же самой истории из другого библейского источника. Первый разговор приписывается совместной работе двух авторов, известных как J (яхвист) и E (элохист), а второй разговор, предположительно, плод работы автора, известного как Р (Жреческий кодекс). Характерные признаки жреческого источника отчетливо видны в стихах, начиная с книги Исход (6: 14), когда вдруг резко обрывается разговор Бога с Моисеем, и неожиданно начинается длинное описание родословной: «Вот начальники поколений их: сыны Рувима, первенца Израилева: Ханох и Фаллу, Хецрон и Харми:

это семейства Рувимовы» (Исх., 6: 14). Жреческий источник прокладывает путь через несколько поколений, прежде чем сфокусироваться на левитах и закончить сыном Аарона, Елеазаром, который «взял себе в жену одну из дочерей Футииловых, и она родила ему Финееса» (Исх., 6: 25). Хотя Р не счел нужным упомянуть известных членов колена Левия – к примеру, Мариам, сестру Моисея и Аарона, и жену и сыновей Моисея, – он подробно перечислил потомков Аарона.

Здесь Р обнаруживает скрытый мотив: Аарон, Елеазар и Финеес – первые израильские первосвященники, все из колена Левия, и принято считать, что именно по этой причине Р уделил им столько внимания. Такое же отношение к жречеству и его прерогативам можно найти во всех библейских отрывках, приписываемых Р, который уделял много внимания подробностям соблюдения обычаев и священных законов и составил список, кто кого родил, чтобы узаконить преемственность царской и священнической власти. Итак, Р прервал свой вариант разговора Бога с Моисеем для вставки истории рода, чтобы подтвердить полномочия священства ааронитов. Как оказалось, Моисей не больше оценивал шансы на успех во время второго разговора, чем во время первого, и, не раздумывая, сказал об этом Богу.

«Войди, скажи фараону, царю Египетскому, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей, – приказал Бог Моисею, не обращая внимания на то, что именно это Моисей только что сделал, и с такими неудачными последствиями. – Я Господь! скажи фараону, царю Египетскому, все, что Я говорю тебе» (Исх., 6: 11, 29).

«Вот, сыны Израилевы не слушают меня; как же послушает меня фараон? а я несловесен, – напомнил Богу Моисей, довольно мягко и дипломатично, что было не слишком характерно для его отношений с Яхве. – Вот, я несловесен: как же послушает меня фараон?» (Исх., 6: 12, 30).

Ссылка на «необрезанные уста»[47] (Исх., 6: 12 еврейской Библии) обычно переводится учеными как «косноязычие», то есть Моисей в очередной раз говорит, что он не подходит для этой миссии.

«Смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком, – отвечает Бог. – Ты будешь говорить все, что Я повелю тебе, а Аарон, брат твой, будет говорить фараону, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей» (Исх., 7: 1–2).

Разговор, должно быть, вызвал ощущение дежавю и у Бога, и у Моисея, но сейчас Бог сделал паузу, чтобы повторить некоторые наиболее важные детали, которые Моисей наверняка забыл после их последнего разговора на горе Хорив. Все не так однозначно, сказал Бог, как, возможно, хотелось бы Моисею, и Бог не собирался облегчать задачу.

«Но Я ожесточу сердце фараоново, и явлю множество знамений Моих и чудес Моих в земле Египетской, – заявил Бог. – Фараон не послушает вас, и Я наложу руку Мою на Египет и выведу воинство Мое, народ Мой, сынов Израилевых, из земли Египетской – судами великими» (Исх., 7: 3–4).

Бог не уточнил, что он имел в виду под «знамениями и чудесами», но обещал, что фараон и египтяне, в конце концов, прислушаются к ним.

«Тогда узнают Египтяне, что Я Господь, – объяснил Бог, – когда простру руку Мою на Египет и выведу сынов Израилевых из среды их» (Исх., 7: 5).

Поединок чародеев

Когда Моисей с Аароном второй раз пришли к фараону, он потребовал доказательств, что Бог, любой Бог, оказывает им поддержку. «Яви чудо», – приказал фараон, и Аарон тут же показал то, чему Бог обучил Моисея на горе Хорив. «Бросил Аарон жезл свой пред фараоном и пред рабами его, и он сделался змеем» (Исх., 7: 10).

Когда Моисей впервые увидел это чудо на горе Хорив, он развернулся и побежал. Однако на фараона и его тайных советников фокус, показанный Аароном, не произвел никакого впечатления. «И призвал фараон мудрецов и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами, – сообщает Библия. – Каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями» (Исх., 7: 11–12).

Действительно, чудо, которому Бог научил Моисея на Священной горе, «выглядело как дешевый трюк, – пишет Бревард Чайлдс, – который с легкостью могут повторить многие египетские маги». И раввины рассказали в Мидраше о презрении, с каким фараон отнесся к фокусу. «Это слишком ничтожное волшебство для Египта, страны, пронизанной искусством магии, – у нас это могут сделать даже маленькие дети!» – презрительно фыркнул фараон, позвавший жену и детей, чтобы они выполнили этот фокус, словно подчеркивая, что настоящий маг не стал бы опускаться до показа таких фокусов. «Обычно люди стараются продать товар там, где его недостает, а не там, где он имеется в изобилии, – с презрительной усмешкой сказал фараон, – а вам кажется правильным продавать морскую воду в Испании и рыбу в Аяччо»[48].

Теперь весь пол во дворце фараона был заполнен извивающимися змеями, и Аарон придумал эффектную концовку своего магического шоу: змей, который некогда был его жезлом, проглотил всех змей, которые некогда были жезлами египтян. Но и это не произвело впечатления на фараона. Тогда Аарон обратил своего змея в жезл, который проглотил все египетские жезлы. Аарон сумел добиться преимущества, но Библия не сообщает о реакции фараона и его советников, хотя раввины предположили, что на фараона это произвело сильное впечатление. «Фараон задрожал от страха. „Что если теперь он прикажет своему жезлу проглотить меня и мой трон?“ – подумал он». Тем не менее фараон по-прежнему не собирался соглашаться на требования Моисея и Аарона. «Сердце фараоново ожесточилось, и он не послушал их, как и говорил Господь», –