Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

и детей дома без гроша в самых худших обстоятельствах. Правда, они обязательно найдут работу в Америке, будут копить грош за грошом и в конце концов накопят достаточно для того, чтобы привезти своих близких в Америку, но чем до тех пор будут жить их близкие? Есть также женихи и невесты, а также невесты, чьи женихи везут их в Америку, чтобы жениться на них. Но большинство из них — еврейские молодые парни и девушки, почти не имеющие представления об Америке. Но они мечтают об Америке, которая спасёт их от несчастной жизни в Европе. Эмиграция случайна и хаотична, и поэтому она такая трагичная и душераздирающая.

И мы удивляемся, почему лучшие представители евреев в странах, откуда идут эмиграционные потоки не организовались, не связались с евреями тех стран, куда приезжают эмигранты, чтобы облегчить несчастным эмигрантам путь, а затем и расселение в странах иммиграции. Это было бы одно из самых правильных направлений работы в то время…

Каждый из эмигрантов из иного города, из иной страны. Но все бегут от нужды, беды, притеснений, от жизни, которая ничего не обещает в будущем. Русская еврейская молодёжь бежит из царской России, где её положение безнадёжно: она бежит от войны, не хочет воевать на стороне царской русской армии, а небольшая часть бежит по политическим соображениям. Они не хотят сидеть в царских тюрьмах.

Ужасно с детьми. Они как-то всегда чем-то обеспокоены, нервничают от неправильного питания и неправильного сна. Одни хнычут, а другие заливаются слезами. Они напуганы, полные страха глаза разбегаются во все стороны. Дорога их ужасно изматывает. Матерям всё время приходится поддерживать жизнь детей, и они зачастую изнурены в высшей степени. Матери шлёпают детей, дети кричат ещё больше. И каждый чего-то ожидает. Этот ждёт корабля, тот, письма, почти все — денег из Америки. Пишут письма, отправляют телеграммы, что им надо помочь небольшими деньгами, иначе у них нет возможности продолжить путь. И каждый лишний день ожидания — это вечность. И новые иммигранты приезжают каждый день. Каждый со своим пакетом и каждый день счастливые покидают город Бремен, а новоприбывшие провожают их на корабль. А в эмигрантском доме вечно «ха-ха». Постоянный шум, движение, крик, поиск. Евреи молятся с болью в сердце, евреи жалуются, евреи плачут. Разговаривают, кричат, прощаются, просят уезжающих поискать своих родственников и рассказать, в каком они положении, объяснить, что надо немедленно прислать ещё денег.

Я часто встаю и гуляю по городу. Бремен — типичный немецкий город. Чисто, улицы широкие, часто видишь парки, скверы, по улицам ходят трамваи, немцы спокойные, занятые. Пивные и кафетерии переполнены. Бросаются в глаза большие, тяжёлые лошади с толстыми ногами, которые везут куда-то бочонки с пивом.

Я зашёл в синагогу. Я не нашёл там ничего необычного. Раввин рассказал мне, что в Бремене есть старые еврейские рукописи, которые уже являются большой редкостью, и их ценность невозможно переоценить. Но они, рукописи, тоже находятся в ссылке. Не помню где — в церкви или в монастыре.

В Бремене с населением в триста тысяч человек проживает всего тысяча евреев, к чести которых можно отнести их большой вклад в помощь еврейским эмигрантам.

Бременские евреи ассимилировались. Их очень сложно узнать на улице, они похожи на чистокровных немцев и ведут себя соответственно. Перенимая немецкую культуру, одежду, образ жизни. Они хорошие патриоты, и кайзер для них является главным приоритетом… но такими являются почти все евреи в Германии. Они платят высокую цену за своё временное право жить в Германии и пользоваться так называемыми правами.

Сам Бремен — старинный немецкий город на обоих берегах реки Везер. К городу могут подойти самые большие корабли из океана. И благодаря этому Бремен может вести свою внешнюю торговлю со всеми частями света. Город состоит из четырёх частей: Старый город, Пригород, Новый город и Зид-штадт. Старый город был перестроен, но здесь ещё много старых домов, таких как старая ратуша, построенная в 15-м веке, собор Святого Петра 12-го века и другие. Корабли отправляются отсюда с европейскими товарами по всему миру. Бремен — крупный торговый город, откуда вывозится много табака, сигар, текстиля, сахара. В год проходит до 4000 судов.

Первый раз в море

Я видел деревянные плоты на реке Неман, я видел лодки на реке Висле, но в Бремене я впервые увидел суда, плавающие по морю. Тогда они выглядели огромными. Бремен расположен далеко на востоке на реке Везер, впадающей в Северное море. Но река настолько широка и глубока, что по ней могут проходить большие корабли. А чтобы попасть в Лондон, мне нужно отправиться туда на корабле. Самым интересным для меня в Бремене было услышать о путешествии по морю. Там были евреи, которые уже побывали в Америке или Африке, и они любили рассказывать о своих путешествиях через океан. И чем больше я слышал этих историй, тем больше мне становилось страшно. Пустячок, волны в море, даже маленькие, как высокие стены. Они бьют по стенам корабля, как топор. Морская болезнь мучает всех, и люди настолько болеют, что уже не могут поднять головы. И всегда мутит так, что не можешь есть. А вокруг корабля охотятся большие рыбы, может быть, размером с левиафана. А когда они открывают рот, то легко могут проглотить большое количество людей.

И мне предстоит отправиться в столь опасное путешествие, которое должно продлиться четыре дня и четыре ночи.

Вот и моё время тоже пришло. Я упаковал свой багаж и, с необходимыми бумагами на руках, отправился к месту, откуда должен был отойти мой корабль. Когда я приблизился к месту, корабль удивил меня своей шириной и длиной. А вокруг корабля кипела жизнь. Сотни пассажиров с сумками на плечах. Кричат, командуют, везут, тащат, водители работают как пчёлки, пассажиры сдают багаж, оставляя при себе только самое необходимое.

Я отправляюсь на корабль. Они смотрят мои бумаги и показывают мне место в третьем классе. Здесь сыро, темно, неприятно пахнет. Моя койка находится между двумя другими: одна подо мной, другая надо мной. И обе занимают христиане, немцы.

Наш корабль отходит от берега, и я впервые в жизни оказываюсь на корабле. Можно сказать, что первое путешествие по морю было приятным. Со мной было несколько сотен эмигрантов, и было очень тесно, все койки были заняты. Раздеваться и одеваться было трудно, потому что мне мешала верхняя койка, и как только я поднимал голову, я ударялся головой. Пол всегда был мокрым и скользким. Корабль раскачивало