Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

контролирующие еврейские браки, даже сколько детей могут иметь евреи. Лишили их всех рабочих мест, на которых евреи могли бы зарабатывать себе на жизнь. Евреи жили в гетто в ужасающей нищете, грязи и постоянном голоде. Эти запреты… я не могу понять, как евреи могли терпеть это сотни лет. С нами обращались в тысячи раз хуже, чем с рабами. А они были нашими надсмотрщиками. Немцы, полудикие, умевшие только есть, умываться, почти никто из них не умел ни читать, ни писать. Даже их прихожане не знали, что было написано или напечатано в их священных книгах. У них не было понятия о морали, человечности. А евреи, как люди, были на тысячу голов выше их. Каждый ребёнок ходил в классы, учился, евреи владели множеством иешив, где посвящали себя высшему еврейскому религиозному образованию, обладая высшими моральными понятиями, высоко ценили жизнь человека, кроме того, они изучали математику, медицину, астрономию.

А они, грубые недоросли, правили нами, смотрели на нас свысока, проводили политику нашего искоренения. И это было не только в Германии. Но и по всей ширине и длине Европы, где хуже, а где — чуть лучше. Европа — часть мировой цивилизации! И мне хотелось смеяться. Ни Азия, ни Африка не были такими жестокими, кровожадными и враждебными по отношению к нам, евреям как Европа. По человечности Европа всегда была ниже других частей света. История христианской Европы — это история войн, страшных кровопролитий, разрушений и убийств самого широкого масштаба. История об уничтожения миллионов, уничтожения и истребления почти целых стран и народов. И первыми от всех этих катастроф пострадали мы, слабейшие из слабых.

В наши вагоны заходят кондукторы и меня очень обижает их отношение к нам, как будто они везут животных, говорят с нами повелительно, как работорговцы со своими рабами, и смотрят на нас, как надзиратели в тюрьме на своих заключённых. А как люди наблюдают за нами, когда мы выходим на вокзалы или гуляем по городам, где наш поезд подолгу стоит…

Нет, я думаю, наше будущее не в Европе, не в Европе мы найдём дом, где сможем жить так, как хотим. В первую очередь мы должны покинуть христианский мир. Нам предстоит строить свою жизнь на новой территории, и начинать действительно с самого начала. Создавать класс крестьян, обрабатывать поля, сады, огороды, копать колодцы, строить дороги, строить деревни, колонии, создавать свои политические, экономические и культурные учреждения, и тогда мы сможем бороться за свою независимость, за свою упорядоченную жизнь. И ни в коем случае не возвращаться в ненавистную ссылку.

Мы уже прибыли в Бремен. Для нас это было очень приятным сюрпризом: нас встретил комитет благотворительной организации «Эзра» (Помощь).

Посетители носили шляпы с отворотом спереди, на котором была надпись на иврите: «Эзра». Они объяснили нам, что их задача — помогать советом и делом еврейским эмигрантам, которые едут в Америку. Ещё нам объяснили, что наш багаж ждёт пара их водителей.

— Давайте все положим свои сумки в тележку.

У нас забрали багаж, пометили, чей он, и положили в машину.

— А сейчас, — говорит один из них, — мы все вместе пойдём в эмигрантскую гостиницу.

И мы пошли, маршируя, как солдаты, по городу. Мы были глубоко благодарны компании «Эзра». Она избавила нас от стольких усилий и неудобств.

Найдите чужой большой город, где можно есть, пить, спать и многое другое и при этом с сумкой на плечах. Я, хоть и не еду в Америку, прохожу ту же процедуру, что и все остальные, и иду с огромной толпой эмигрантов по коридорам Бремена к эмигрантскому дому. У которого уже было очень солидное название «Отель». В этом «Отеле» было не так много гостиничных номеров, но были некоторые исключительно большие помещения с трёхъярусными кроватями, и в каждом номере, должно быть, было по сотне спальных мест. «Отель» производил первое впечатление огромного святилища. Три или четыре сотни бедняков, женщин, молодых людей, девушек и детей. Ужасная неразбериха. Все говорят, рассказывают о своём путешествии, о своих близких в Америке и чудесах больших городов, мимо которых они проезжали.

Все напуганы. У этого слабые глаза, у этого — трахома[172], другие плохо себя чувствуют, у многих нет денег, и все они до смерти беспокоятся, пустят ли их в Америку.

Многие волнуются, что, даже если всё будет в порядке, приедут ли американские родственники в «Кестель гарден» их встретить. И все обеспокоены, отчаялись, полны душевной боли.

В гостинице есть буфет для эмигрантов. Там можно найти все блюда, которые любят литовские, польские и русские евреи. Но там редко едят — он предназначен не для этого. Если только у кого-то нет лишних долларов, или кавалер чествует свою девушку, или ребёнок заплакал, потому что ему захотелось чего-нибудь хорошего из буфета. Остальные идут на дешёвую кухню фирмы «Эзра».

Хотя в Бремене проживает более тысячи евреев, мы не видели там ни одного из них. Очевидно, они не имеют ничего общего с евреями с востока, это их враги. Заходят только люди «Эзры» и бременский раввин, очень приятный молодой человек. Я немного подружился с ним. Мы часто встречались. Думаю, его звали доктор Розенак. Он очень много даёт еврейским эмигрантам и помогает им, чем может. И это была одна из самых благодарных работ.

С другой стороны, нетрудно понять, как редко эмигрантам удавалось найти доброе, утешительное слово, информацию, немного помощи, чтобы успокоить нервы, придать смелости… В этом смысле его деятельность была священна. Обеспечение большинства из них дешёвым питанием, а некоторых даже бесплатным, уже было большим подспорьем для эмигрантов. У большинства из них деньги были рассчитаны только на дорогу, а если не хватит нескольких долларов, можно застрять посреди дороги, а этого эмигранты боятся больше всего на свете.

Мне пришлось несколько дней ждать своего корабля, который отвезёт меня в Англию, поэтому я сошёлся почти со всеми. Не нужно представляться один другому. Для знакомства не существует этикета, все разговаривают друг с другом без каких-либо претензий. Это говорит само за себя. Вы вместе ходите осматривать город, ходите вместе по магазинам, ходите большими группами, чтобы вместе пообедать или поужинать. Вы вместе встаёте, вместе моетесь и постоянно разговариваете друг с другом. И каждый любит рассказывать о своих бедах, о пересечении границы, о своём путешествии по Европе, о своих встречах. Каждый рад помочь своему брату-эмигранту, послужить ему чем-нибудь и поделиться с ним последним куском.

Большинство мужчин путешествуют без жён и детей, и они переживают больше всего. Оставив женщин