Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

что делать с переменами.

Дата — двадцать четвёртое августа.

Я слушала собственный голос и не узнавала.

Спокойный.

Уверенный.

Девушка, которая ещё не знала, насколько точно сформулировала будущую историю.

В другой заметке:

— Финал счастливый, но не сладкий. Они остаются вместе не потому, что обещали в начале, а потому что выбирают снова.

Я остановила.

Этот финал больше не существовал.

Но запись доказывала: решение было моим.

Не импровизацией Никиты.

Не указанием Марка.

Я сохранила письмо с первой заявкой.

Потом ответ Марка:

«Первое письмо считаю заявкой. Второе — панической реакцией автора».

Даже улыбнулась.

Ненадолго.

История изменений показывала, что все основные правки вносились с моего аккаунта.

Марк оставлял комментарии.

Я принимала или отклоняла.

Никита не редактировал ни одного файла.

Его вклад находился в записях со съёмок.

Три реплики.

«Ванная на кухне».

«Я отвечаю за моральную поддержку».

Шутка про верхние полки.

Ещё несколько фраз он предлагал, но в сценарий они не вошли.

Я не собиралась скрывать.

Создала таблицу.

РепликаАвтор предложенияИспользована'Ванная на кухне'Никита БеловВ ранней версии'Моральная поддержка'Никита БеловВ ранней версии'Поменяемся полками'Совместная импровизацияУдаленаОстальные диалогиСофья ЛавроваДа

Смотрела на таблицу и думала, насколько странно измерять отношения строками.

Три реплики.

Несколько бытовых деталей.

Поцелуи.

Планы.

Измена.

Официальная жалоба.

У каждой вещи появился статус.

Арсений написал вечером:

«Будешь в клубе?»

Я не хотела.

Ответила:

«Зачем?»

«Проверить, всё ли есть в копии. Марка не будет».

Я посмотрела на сообщение.

«Точно?»

«Он ушёл на съёмку другого проекта».

«Когда?»

«Сейчас».

«Приду через двадцать минут».

В медиаклубе пахло кофе и нагретой техникой.

Арсений сидел перед двумя мониторами.

На одном — структура архива.

На другом — какой-то рекламный ролик с человеком, державшим коробку пиццы.

— Не смотри, — сказал он. — Я делаю ужасные вещи ради денег.

— У вас платят?

— Иногда едой.

Я поставила ноутбук.

— Где Марк?

— Снимает конференцию.

— До скольких?

— Соня.

— Что?

— Ты пришла за архивом.

— Я и спрашиваю, чтобы понимать, когда он вернётся.

— Не раньше десяти.

Было шесть.

Я расслабилась.

Арсений заметил.

Не прокомментировал.

Открыл папку.

— Здесь полная копия проекта на день остановки.

— Марк прислал.

— Это ещё одна. На внешнем диске.

— Зачем?

— Чтобы потом никто не сказал, что файлы изменили.

Он показал свойства.

Даты.

Размеры.

Контрольные суммы.

Я не до конца понимала.

— Это обязательно?

— Нет. Но полезно.

— Кто придумал?

— Я.

— Марк?

— Попросил сделать копию. Формат выбрал я.

— Он не выбирал файлы?

Арсений посмотрел.

Вопрос прозвучал обвинением.

— Нет. Я копировал весь диск.

— Даже неудачные дубли?

— Всё.

— Удалённые сцены?

— Всё, что осталось в архиве.

— Что значит «осталось»?

— Технический брак мы удаляли по ходу работы. Файлы без звука, случайно включённую камеру, пол.

— А backstage?

— Сохранился.

Я почувствовала напряжение.

Арсений сразу добавил:

— После вашего разговора ничего не удаляли.

— Я не обвиняю тебя.

— Хорошо.

— Просто проверяю.

— Имеешь право.

Фраза не звучала снисходительно.

Мы начали разбирать.

Первоначальная заявка.

Таблица участников.

Письма.

Сценарии.

Арсений выгружал историю версий из облака.

— Никита может сказать, что дата файла не доказывает авторство, — сказала я.

— Может.

— Тогда зачем?

— Потому что есть цепочка. Черновик. Голосовые. письма. Правки. Отправка Марку. Его ответы.

— Он скажет, что рассказывал мне историю раньше.

— Пусть покажет.

— Мы действительно обсуждали переезд.

— Это не делает его автором сценария.

— Фильм о нас.

— Был основан на вас.

— Какая разница для комиссии?

Арсений откинулся на стуле.

— Я не юрист.

— Ты участвуешь.

— Поэтому могу сказать как участник: сюжет придумала ты. Никита приходил, забывал текст и предлагал шутки.

— Он помогал с естественными реакциями.

— Потому что играл себя.

— Значит, вклад есть.

— Исполнительский.

— Он это использует.

— Пусть.

— Ты слишком спокойно.

— Потому что три импровизации не превращают актёра в сценариста.

— А если комиссия решит иначе?

— Тогда комиссия не умеет читать документы.

Я закрыла папку.

— Марк поступил трусливо.

Арсений перестал нажимать клавиши.

— Да.

Я ожидала защиты.

Он не стал.

— Ты знал про его прошлую историю, — сказала я.

— Да.

— Понимал, почему он промолчал.

— Да.

— И всё равно считаешь трусом?

— Причина объясняет. Не оправдывает.

— Все вы выучили эту фразу.

— Потому что она работает.

Арсений повернулся ко мне.

— Он видел достаточно и должен был сказать. Потом рассказал половину, потому что боялся потерять фильм и тебя.

— Меня?

— Твоё доверие.

— Не придумывай.

— Он сам сказал.

— Когда?

— После того как ты ушла.

— Что именно?

Арсений помолчал.

— Что понял: если расскажет всё, ты больше не сможешь с ним работать.

— Значит, выбрал фильм.

— Да.

— Тогда почему добавляешь меня?

— Потому что фильм можно было бы передать другому режиссёру.

Я посмотрела на него.

— Ты считаешь, Марк скрывал из-за личного?

— Я считаю, он сам не разобрался.

— Очень полезно.

— Мы запретили слово.

— Уже не работаем вместе. Запрет отменён.

Арсений усмехнулся.

— Логично.

Я вернулась к документам.

— Я не пришла обсуждать Марка.

— Ты спросила.

— И больше не спрашиваю.

— Хорошо.

Он тоже умел останавливаться.

Это успокаивало.

— Ты вернёшься? — спросил Арсений через несколько минут.

— В проект?

— Да.

— Не знаю.

— Марк не просил спрашивать.

— А кто?

— Я.

— Почему?

— Потому что потратил на фильм много времени.

— Честно.

— И потому что он стал лучше после пересъёмки.

— Даже без финала?

— Особенно без старого финала.

Я посмотрела на папку.

— Никита хочет запретить.

— Никита хочет остаться главным героем даже после того, как его вырезали.

— Фильм всё равно основан на нём.

— Соня, ты приехала в Петербург не только с Никитой.

— С кем ещё?

— С собой.

Я посмотрела.

Арсений смутился.

— Это звучит как плохой слоган.

— Очень.

— Но смысл нормальный.

— Ты сам придумал?

— Нет. Увидел в каком-то ролике.

— Так и знала.

Он улыбнулся.

— Марк поступил трусливо. Это не делает Никиту соавтором. И не делает сценарий чужим.

Я молчала.

— Решай отдельно, — добавил Арсений. — Простишь ли Марка. Будешь ли с ним работать. Хочешь ли фильм. Никита специально смешал всё в жалобе. Не помогай ему.

Те же слова Яны.

Разделить.

Я ненавидела, когда они оказывались правы одинаково.

— Мне нужен куратор, — сказала я.

— Ольга Сергеевна?

— Да.

— Напиши сейчас. У неё окна только утром.

Я отправила письмо.

Ответ пришёл через десять минут.

«Могу принять завтра в 9:30».

Я согласилась.

Когда собиралась уходить, Арсений передал внешний диск.

— Полный архив.

— А у вас останется?

— Две копии.

— Кто имеет доступ?

— Я и Марк.

— Почему Марк?

— Он руководитель проекта.

Я напряглась.

Арсений добавил:

— Если вернёшься, можем сделать отдельный диск только у тебя.

— Сделаем.

— Значит, возвращаешься?

— Я сказала «если».

— Конечно.

Я взяла диск.

— Спасибо.

— Не за что.

— И за то, что не оправдываешь его.

— Марк сам себя не оправдывает. Почему должен я?

У двери я остановилась.

— Он придёт после десяти?

— Да.

— Я ухожу.