Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

class="p1">Лида сказала, звук лучше.

Арсений предпочитал шестой.

Марк — пятый.

— Почему? — спросила я.

— В пятом есть жизнь.

— Очень конкретно.

— В шестом ты играешь правильный финал.

— А в пятом?

— Не успела сыграть.

Я посмотрела.

Он снова анализировал меня.

Но говорил о сцене.

В рамках правил.

— Оставим оба до монтажа, — решила я.

— Хорошо.

Солнце начало подниматься.

Не появилось из-за облаков.

Просто стало светлее.

Команда собирала технику.

Я стояла возле парапета.

В том месте, где должна была закончиться старая история.

Раньше герой приходил.

Обнимал.

Обещал.

Теперь уходил.

А героиня оставалась не ради него.

Фильм ещё не вернули в конкурс.

Комиссия могла запретить.

Но финал был снят.

Мой финал.

Марк подошёл.

Остановился в нескольких шагах.

— Хороший дубль.

— Какой?

— Пятый.

— Арсений выберет шестой.

— Ты утверждаешь смысл.

— Значит, пятый.

— Не обязательно.

— Ты только что агитировал.

— Я сказал мнение.

— И оно совпадает с моим.

Марк кивнул.

— Тогда пятый.

Мы стояли молча.

Я хотела сказать, что он хорошо сыграл.

Не как Никита.

Не как режиссёр, случайно оказавшийся перед камерой.

По-настоящему.

Но это могло прозвучать лично.

— Реплика перед уходом получилась, — сказала я.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Он почти улыбнулся.

— Не буду.

Арсений позвал:

— Если вы закончили профессионально молчать, несите стойки.

Мы оба пошли.

Каждый взял по стойке.

Не одну на двоих.

Отдельно.

В общежитие я вернулась около девяти.

Яна пришла раньше, потому что у неё начиналась пара.

Когда вошла, она стояла возле окна в куртке.

Телефон в руке.

Не собиралась уходить.

— Ты чего?

Я поставила сумку.

Яна повернулась.

Лицо было таким, что я сразу перестала улыбаться.

— Что случилось?

Она молча протянула телефон.

На экране был университетский паблик.

Новая публикация.

Заголовок:

«Полная история той самой ночи в общежитии».

Ниже — видео.

Я узнала первые секунды.

Коридор седьмого этажа.

Дверь Кати.

Мой голос.

Запись начиналась не с того, как Никита вышел босиком.

Не с Кати в его футболке.

Не с зубной щётки.

Не с признания, что он оставался у неё ночевать.

Видео начиналось с моего крика:

— Ты ничего не объяснил! Ты просто решил, что можешь встречаться с двумя девушками, пока тебе удобно!

Потом спокойный голос Никиты:

— Я с тобой уже не встречался.

Я:

— Я об этом не знала!

Он:

— Потому что ты не принимала!

Следующий фрагмент был обрезан.

Сразу дверь.

Я хватаюсь за ручку.

Катя кричит:

— Уйди!

Никита:

— Соня, прекрати!

Я вырываюсь из рук Яны.

В кадре моё лицо.

Заплаканное.

Искажённое.

Под видео стояла подпись:

«Запись, которую так старательно скрывали. Похоже, парень действительно не зря боялся расставаться лично».

Глава 9 Девушка из того видео

Видео длилось одну минуту сорок три секунды.

Я смотрела его почти час.

Не целиком.

По несколько секунд.

Начало.

Пауза.

Назад.

Стоп-кадр.

Моё лицо.

Снова начало.

На записи я выглядела хуже, чем запомнила.

Не потому, что плакала.

Плачущие люди иногда выглядят красиво. В фильмах у них одна слеза скользит по щеке, губы дрожат, но голос остаётся тихим и ясным.

Я плакала некрасиво.

Лицо красное.

Волосы спутаны.

Старая толстовка поверх пижамы.

Руки дрожат.

Я кричу так громко, что звук телефона захлёбывается.

На заднем плане Катя.

Бледная.

Испуганная.

Она стоит возле собственной двери, прижимая руки к груди.

Никита — между нами.

Спокойный.

Уставший.

Почти заботливый.

— Соня, прекрати, — говорит он на записи.

Я пытаюсь пройти.

Яна удерживает меня за плечи.

— Отпусти!

В этот момент изображение дёргается.

Человек с телефоном отступает.

Кажется, будто я бросаюсь прямо на камеру.

Следующий фрагмент начинается уже после склейки.

Никита говорит:

— Я уже всё объяснил.

Я отвечаю:

— Ты ничего не объяснил!

Потом дверь.

Моя рука на ручке.

Голос Кати:

— Уйди из моей комнаты!

Никита:

— Вот поэтому я и боялся расстаться с тобой нормально.

На этом видео заканчивалось.

Не было первых минут.

Того, как он вышел босиком.

Как Катя открыла дверь в его футболке.

Как я увидела толстовку на кровати.

Не было двух кружек.

Зарядки с синей изолентой.

Зубной щётки.

Продуктов, которые я купила Никите.

Не было его признания, что он оставался у Кати ночевать.

Не было слов:

«Я собирался поговорить после фестиваля».

Не было вопроса:

«Ты знала, что я считаю его своим парнем?»

И Катиного:

«Да».

Из всей ночи выбрали только ту часть, где правда уже произошла, а моя реакция ещё продолжалась.

Причину вырезали.

Оставили последствия.

— Хватит, — сказала Яна.

Она забрала телефон.

Я не сопротивлялась.

— Я должна посмотреть.

— Ты посмотрела.

— Там могут быть детали.

— Какие?

— Кто снимал. Откуда склейки. Может, слышно…

— Соня.

Я подняла голову.

Яна стояла передо мной в куртке. Через двадцать минут у неё начиналась пара.

Телефон она держала за спиной, будто я могла броситься и вырвать.

Наверное, могла.

— Они написали, что запись скрывали, — сказала я.

— Да.

— Кто скрывал?

— Никто.

— Оксана говорила, что отправила в закрытый чат.

— Значит, оттуда взяли.

— Кто?

— Выясним.

— Уже поздно.

— Для публикации — да. Для комиссии — нет.

Я посмотрела на ноутбук.

Паблик был открыт и там.

Комментарии появлялись быстрее, чем я успевала читать.

За первые двадцать минут видео посмотрели почти три тысячи раз.

Наш институт был большим.

Но не настолько.

Значит, запись уже ушла дальше.

В другие университетские паблики.

В чаты общежитий.

В личные сообщения.

К полудню её могли увидеть люди, которые не знали ни меня, ни Никиту, ни даже название университета.

Просто девушка кричит на бывшего и его новую девушку.

Удобный сюжет.

Не нужно понимать.

Можно выбрать сторону за десять секунд.

— Дай телефон, — попросила я.

— Нет.

— Там могут писать мои одногруппники.

— Напишут ещё.

— Мне нужно отвечать.

— Что?

— Что видео обрезано.

— Это уже пишут.

Я замерла.

— Кто?

Яна разблокировала экран, но не отдала.

Показала комментарии.

Настя:

«Видео начинается не с начала конфликта. Соня застала Никиту ночью в комнате Кати, когда они официально считались парой. Её реакция тяжёлая, но подпись искажает обстоятельства».

Под ответом спорили.

«Откуда ты знаешь, что считались?»

«Она сама так говорит».

«Даже если изменил, нельзя ломиться в комнату».

«А что нужно делать? Поблагодарить?»

Другой комментарий принадлежал незнакомому парню:

«Эмоциональная реакция после обнаружения измены не доказывает, что расставание было раньше. Из видео вообще невозможно понять, что произошло до».

Кто-то ответил:

«Нормальный человек так не реагирует».

Другой:

«Нормального человека ночью с любовницей не находили».

Яна пролистнула.

Были и те, кто не защищал никого.

«Оба токсики».

«Парень мутный, но девушка тоже страшная».

«Катю жалко больше всех».

«Зачем вообще встречаться в восемнадцать, если потом весь универ смотрит