Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

а на столе лежали распечатанные страницы жалобы.

Арсения не было.

Марк сидел перед монитором.

Увидев меня, встал.

Не подошёл.

— Ты читала?

— Да.

— Я готовлю ответ.

— От своего имени?

— Как руководитель проекта.

— Проект закрыт.

— Заморожен.

— Я вышла.

— Поэтому в ответе будет указано, что производство остановлено по твоему решению.

Я положила телефон на стол.

— Он называет себя консультантом.

— В первой заявке есть формулировка о помощи с фактическими деталями.

— Ты её написал.

— Да.

— Зачем?

— Тогда это казалось нормальным описанием.

— Теперь он использует.

— Вклад консультанта не равен авторству.

— Комиссия знает?

— Объясню.

Марк выглядел собранным.

Но не спокойным.

Под глазами тёмные круги.

На столе две пустые кружки.

Он, наверное, не спал.

Я не должна была замечать.

— Он приложил мои сообщения.

— Видел.

— Вырезанные.

— Да.

— Ты можешь подтвердить контекст.

— Могу.

— Backstage.

Марк замер.

Слово снова встало между нами.

— Да, — сказал он.

— Там видно, что мы не расставались.

— Видно, что Никита продолжал публично и лично вести себя как твой парень.

— Опять формулировка.

— Я стараюсь говорить точно.

— Ты говорил точно, когда скрывал половину.

Марк принял удар.

Не отвёл взгляд.

— Да.

— Не соглашайся так легко.

— Я не могу спорить.

— Можешь объяснить.

— Я уже объяснил письмом.

— Письмо очень хорошее.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Я писал правду.

— После того, как её нашла Катя.

— Да.

— Если бы она не сказала, ты бы признался?

Марк молчал.

Слишком долго.

— Не знаю, — ответил он.

Честно.

Больно.

— Вот.

— Я собирался.

— Ты всё время собирался.

— Да.

— Спросить. Рассказать. Признаться.

— Да.

— Но не делал.

— Нет.

Я подошла к столу.

Взяла распечатанную жалобу.

— Он говорит, что я хочу публично наказать его за право закончить отношения.

— Я видел.

— Имеет право так писать?

— Имеет право подать позицию.

— Не юридически. По-человечески.

— Нет.

Ответ был быстрым.

— Почему?

— Потому что проблема не в том, что он закончил отношения. А в том, что не закончил их до связи с Катей и потом солгал об этом публично.

Я смотрела на Марка.

Он впервые произнёс всё без оговорок.

— Ты это скажешь комиссии?

— Да.

— Даже если Никита обвинит тебя в личной заинтересованности?

— Да.

— Он уже обвинял.

— Знаю.

— И паблик.

— Знаю.

— Ты понимаешь, что после этого скажут?

— Да.

— Что ты защищаешь меня, потому что занял его место.

— Я не занимал.

— Снимался.

— В роли.

— Для людей разницы нет.

— Для комиссии должна быть.

— А если нет?

— Тогда всё равно скажу правду.

Я усмехнулась.

— Теперь.

— Да.

Он не добавил оправдание.

Просто принял время.

Теперь.

После того как молчание уже всё разрушило.

— Я пришла за документами, — сказала я.

— Какие нужны?

— Все версии сценария с датами. Первоначальная заявка. История правок. Мои голосовые. Письма. Архив съёмок.

— Подготовлю.

— Не выбирай сам, какие файлы важны.

Марк побледнел едва заметно.

— Не буду.

— Полная копия.

— Да.

— И письменное подтверждение, что автор сценария я.

— Уже отправил куратору. Сделаю отдельный документ.

— Укажи вклад Никиты.

— Три импровизационные реплики и помощь с бытовыми деталями первых сцен.

— Не занижай из-за конфликта.

Марк посмотрел внимательно.

— Не буду.

— Если он сделал больше, напиши.

— Хорошо.

— Я не хочу выигрывать так же, как он.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

Я начала ходить по комнате.

Злость возвращалась.

Наконец.

— Никита смешивает правду и ложь. Берёт реальный факт и строит вокруг него версию. Я не хочу делать то же самое. Если он действительно придумал реплики — это его вклад.

— Да.

— Если герой основан на нём — это тоже правда.

— Частично.

— Что значит частично?

— Первоначальный герой был основан на вашем совместном опыте. Но характер и драматургическая функция созданы тобой.

— Комиссия поверит?

— Если увидит черновики.

— А новая версия?

— Существенно отличается.

— Её нет.

— Сценарий есть.

— Не законченный.

— Можно закончить.

Мы замолчали.

Вот зачем он это сказал.

Не уговаривал вернуться.

Просто обозначил возможность.

— Я не решила, — произнесла я.

— Хорошо.

— Не жди, что жалоба всё исправит.

— Не жду.

— И что я прощу.

— Не жду.

— Тогда чего ты ждёшь?

Марк посмотрел на закрытую дверь.

— Что ты решишь, нужен ли тебе фильм.

Те же слова Яны.

Я разозлилась.

— Вы сговорились?

— С кем?

— Неважно.

Я взяла жалобу.

— Почему Никита узнал, что съёмки остановлены?

— Не знаю.

— Кто-то из клуба сказал.

— Возможно.

— Арсений?

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

— Откуда?

— Он не стал бы.

— Ты и про себя, наверное, так думал.

Марк вздрогнул.

Я пожалела.

Но не извинилась.

— Доступ к проекту был у части команды, — сказал он. — График исчез из общего календаря. Это могли заметить.

— Катя знала детали сцен.

— Через Никиту.

— Откуда у Никиты?

— Старые материалы у него сохранились. Новых не должно быть.

— Но он следил.

— Да.

— Кто-то рассказывал.

— Проверю.

— Не надо устраивать расследование.

— Тогда?

— Просто ограничь доступ.

— Уже.

Я посмотрела на него.

— После.

— Да.

Он снова признавал время.

После.

Всегда после.

— Я выхожу окончательно, — сказала я.

Марк не изменился в лице.

Но пальцы на столе сжались.

— Понял.

— Не пытайся вернуть.

— Не буду.

— Фильм не продолжать.

— Не буду.

— Исходники сохранить.

— Да.

— Сценарий никому не отдавать.

— Да.

— На комиссии подтвердить авторство.

— Да.

— И если я попрошу все файлы, передать.

— В тот же день.

Я ждала.

Марк не спросил, уверена ли.

Не сказал, что пожалею.

Не напомнил про фестиваль.

Тогда я сама произнесла:

— И всё?

Он поднял взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я спорил?

— Нет.

— Тогда да.

Мне снова стало пусто.

— Я не знал всего, — сказал Марк.

Я уже взялась за сумку.

— Не начинай.

— Это не оправдание.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу сказать правильно. Не письмом.

Я осталась стоять.

Марк вышел из-за стола.

Не приближался.

Между нами было несколько метров.

— Я не знал, что у Никиты и Кати продолжается связь, — произнёс он. — Не знал, сколько времени. Не знал про его вещи в её комнате. Не знал, что он обсуждает с тобой отношения так, будто всё нормально.

— На видео обсуждал.

— Да.

— Значит, знал.

— Не всё.

— Достаточно.

— Да.

Он выдохнул.

— Я не знал всего. Но знал достаточно, чтобы задать тебе один вопрос. Я его не задал.

Я молчала.

— Несколько раз собирался, — продолжил Марк. — Каждый раз находил причину не делать. Сначала решил, что Никита мог говорить правду. Потом — что вы сами разберётесь. Потом — что у меня нет прямого доказательства. После просмотра материала уже понимал, что он солгал о расставании. Но убедил себя, что это не моё дело.

— Потому что однажды вмешался.

— Да.

— И тебя сделали виноватым.

— Да.

— Но в этот раз ты выбрал, чтобы виноватым не сделали тебя.

— Да.

Прямо.

— Выбрал собственное спокойствие, — сказала я.

— Да.

— Потом фильм.

— Да.