Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

уйдёшь из проекта.

— Значит, фильм снова оказался важнее правды.

— Нет.

— Да.

— Я понимал, что ты только начала возвращаться.

— И решил, что мне полезнее не знать?

Марк сжал пальцы.

— Я решил, что записи ничего не меняют.

— Для тебя.

— Да.

Снова.

Он признавал.

Но каждая честность приходила после того, как скрывать уже становилось невозможно.

— Ты знал достаточно, — сказала я. — И всё равно позволил мне ещё две недели жить в этой лжи.

Развернулась.

Марк встал.

— Соня.

Я остановилась у двери.

Не обернулась.

— Не приходи за мной, — сказала я.

Вышла.

На этот раз он послушал.

Глава 7 Тот, кто промолчал

Я вышла из медиаклуба и только возле лестницы поняла, что оставила там сумку.

Телефон, кошелёк и пропуск были в карманах куртки. Ноутбук — на столе возле монтажного компьютера. В сумке лежали конспекты, зарядка, косметичка и распечатанный сценарий.

Возвращаться не хотелось.

Между мной и дверью оставалось всего несколько метров.

Я стояла перед ней и представляла, как снова войду.

Марк всё ещё будет возле стола.

Ключ, который я положила перед ним, останется лежать между нами.

Арсений сделает вид, что занят компьютером.

Никто не будет знать, что сказать.

Мне придётся забрать сумку, посмотреть на Марка и снова пережить момент, когда я поняла: он не просто подозревал.

Он видел.

Слышал.

Просматривал записи.

Знал, что Никита солгал о расставании.

И всё равно позволил мне продолжать сниматься с ним.

Я развернулась и пошла вниз.

Без ноутбука.

Пусть остаётся.

Всё, что находилось в той комнате, сейчас казалось частью чужой жизни.

Сценарий.

Исходники.

Пересъёмки.

Наши письменные правила.

Сцена на лестнице, где Марк держал меня за руку.

Несколько часов назад я боялась признаться себе, что не хотела, чтобы он её отпускал.

Теперь от этого воспоминания стало тошно.

Не потому, что прикосновение было неприятным.

Потому что я снова ошиблась в человеке.

Не так, как с Никитой.

Марк мне ничего не обещал. Не говорил, что любит. Не строил планы. Не приходил в мою комнату по утрам, а ночью — в чужую.

Но он посмотрел мне в глаза и сказал, что у него были только наблюдения и подозрения.

Технически — не солгал.

В архиве действительно не было записи, где Никита целовал Катю.

Там было другое.

Доказательство того, что Никита продолжал отношения со мной после своего якобы состоявшегося расставания.

Марк разделил эти вещи.

Измена.

Ложь о расставании.

Как будто одно не вело к другому.

Как будто я спрашивала его на заседании суда, а не пыталась понять, почему человек, которому начала доверять, промолчал.

Я спустилась на первый этаж.

Охранник поднял голову.

— Девушка, уже поздно.

— Я ухожу.

— Пропуск.

Я приложила карту к турникету.

Красный сигнал.

Ещё раз.

Снова красный.

— Другой стороной, — подсказал охранник.

Я перевернула карту.

Турникет открылся.

На улице шёл дождь.

Не сильный.

Тот самый петербургский дождь, который не падает, а висит в воздухе.

Я остановилась под козырьком.

Телефон завибрировал.

Марк.

«Ты оставила сумку. Я передам через Яну или Арсения».

Не «вернись».

Не «давай поговорим».

Не «ты всё неправильно поняла».

Я прочитала и заблокировала экран.

Через минуту пришло ещё:

«Оригиналы и копии файлов останутся в архиве. Ничего не буду менять или удалять».

Я не ответила.

Сделала несколько шагов под дождь.

Ветер ударил в лицо.

Внутри всё было пусто.

После Никиты меня разрывало.

Я плакала, кричала, требовала объяснений, хотела уехать домой.

После Марка не осталось даже злости.

Только усталость.

Как будто я снова прошла длинный разговор, а в конце обнаружила, что всё это время дверь находилась за спиной.

Я вызвала такси.

Не потому, что не могла доехать на метро.

Просто не хотела видеть людей.

Машина приехала через семь минут.

Водитель спросил:

— Музыка не мешает?

— Нет.

Она мешала.

Но просить выключить казалось слишком сложным.

Я смотрела в окно.

Город расплывался в дождевых полосах.

Мы проезжали место, где снимали сцену возле канала.

Там Марк показывал мне, как нужно улыбнуться.

Мы спорили о реплике.

Я впервые после измены смеялась.

Теперь этот день тоже оказался испорчен.

Не полностью.

Фильм был моим.

Работа — моей.

И всё-таки Марк находился в каждом новом кадре.

Если Никита присвоил себе наше прошлое, Марк занял место в той части будущего, которую я только начала собирать.

Оба решили, что могут выбирать, какую правду мне сообщить.

Один — потому что не хотел расставаться неудобно.

Другой — потому что боялся, что я уйду из проекта.

Причины разные.

Результат один.

Я узнала последней.

Яна не спала.

Когда я вошла, она сидела за столом с открытым ноутбуком. На экране была таблица, но сама Яна смотрела в стену.

— Ты без сумки, — сказала она.

— Оставила.

— Марк написал.

— Быстро.

— Спросил, можно ли передать мне.

Я сняла мокрую куртку.

— Что ответила?

— Что заберу завтра.

— Не надо.

— Там ноутбук.

— Пусть выбросит.

— Очень рационально.

— Я не хочу туда возвращаться.

Яна закрыла таблицу.

— Не возвращайся.

— Ты заберёшь?

— Да.

— Спасибо.

Она посмотрела на меня.

— Что произошло после того, как ты ушла?

— Ничего.

— С Марком?

— Я ушла.

— Он не пытался остановить?

— Я попросила не идти за мной.

— Он послушал.

— Да.

Я сама не понимала, почему это злит.

Если бы пошёл, я обвинила бы его в нарушении границ.

Он остался — и мне казалось, что отпустил слишком легко.

Никита всегда шёл следом.

Догонял у лестницы.

Стучал в дверь.

Требовал продолжать разговор.

Раньше я принимала это за доказательство любви.

Теперь не знала, как выглядит правильное поведение.

Наверное, никак.

Наверное, невозможно выбрать действие, которое не будет напоминать кого-нибудь другого.

— Ты вышла из проекта? — спросила Яна.

— Не сказала прямо.

— Но ключ вернула.

— Да.

— Это довольно прямо.

Я села на кровать.

Мокрые волосы прилипли к лицу.

— Фильм закончен.

— В смысле закрыт?

— Без меня они не могут использовать сценарий.

— А ты не хочешь.

— Нет.

Ответ пришёл сразу.

Слишком быстро.

Яна не стала спорить.

— Хорошо.

— Ты думаешь, я пожалею?

— Возможно.

— Тогда почему не говоришь?

— Потому что сейчас ты не просишь совета.

— А если попрошу?

— Скажу не принимать окончательных решений ночью.

— Я уже приняла.

— Тогда завтра проверишь, осталось ли оно тем же.

Я открыла телефон.

Новых сообщений от Марка не было.

От Никиты — тоже.

— Я снова поверила человеку, который что-то скрывал.

— Ты не поверила полностью.

— Дала ему ключи от своей истории.

— Ключ он дал тебе.

— Неважно.

— Важно.

— Почему ты его защищаешь?

— Я не защищаю.

— Ты всё время уточняешь формулировки.

— Потому что они важны.