Хромой Герцог, или Невеста поневоле - Наталья Кошка

— Ты в порядке? Ты не в беде?

— Нет, со мной все хорошо, но мне нужна твоя помощь. Вернее, помощь твоего мужа. Славы.

— Что-то случилось?

— Да. Точнее… моему другу нужна операция. Срочная консультация. Я знаю, что Слава — лучший хирург в городе и так просто к нему не попасть, и я очень прошу тебя, по старой дружбе…

— Вера, что за друг? Ты замуж что ли выскочила?

Я покосилась на Даррена, который с непередаваемым выражением лица разглядывал пластиковый стаканчик из-под кофе. Кажется, он пытался понять, из какого материала тот сделан.

— Можно сказать и так. Марина, пожалуйста. Я потом все расскажу. Но сейчас это очень важно для меня.

Подруга помолчала какое-то время, потом вздохнула.

— Хорошо, я наберу Славу. Где вы находитесь?

— В центре. Через полчаса будем у клиники.

— Я предупрежу его. И Вера…

— Да?

— Ты только не исчезай больше. Ладно? Пообещай.

— Обещаю, — тихо сказала и нажала отбой.

И почувствовала укол совести. Марина волновалась, а я даже не могла объяснить, где была. Надеюсь, что когда-нибудь смогу сдержать слово и поговорить с подругой по-человечески.

Даррен, заметив мое возвращение, оторвался от созерцания стаканчика.

— Ты разговаривала с кем-то на расстоянии, — произнес он. — Без магии.

Наблюдательности ему было не занимать, все схватывает на лету.

— Это телефон, — я протянула ему руку. — Позже объясню. Идем, нас уже ждут в лечебнице.

* * *

В клинике пахло антисептиком и стерильной чистотой.

Даррен оглядывал светлые коридоры с таким же выражением, с каким разглядывал автомобили — смесь недоверия и жадного любопытства. Но когда я потянула его к дверям с табличкой «Хирургическое отделение», его лицо снова стало серьезным.

Вячеслав ждал нас в своем кабинете. Высокий, подтянутый, с ранней сединой на висках и морщинками на лбу и у глаз. Он поднялся нам навстречу, кивнул мне — вежливо, но без тени узнавания, хотя я была на его свадьбе и даже стала крестной для дочери.

— Вы, полагаю, знакомая моей жены? Проходите. Меня зовут Вячеслав Андреевич.

— Спасибо, что приняли нас так срочно, — я шагнула в кабинет. — Это мой… мой муж, Даррен.

Вячеслав пожал Даррену руку. Герцог ответил крепким рукопожатием и сухим кивком.

— Итак, что у вас за проблема?

— Старая травма, — ответила вместо Даррена. — Очень старая. Боли постоянные, подвижность ограничена.

Вячеслав перевел взгляд на мужа.

— Позволите осмотреть?

Даррен чуть помедлил. Потом коротко кивнул, сел на кушетку и закатал штанину.

Мне еще не доводилось видеть его колено вблизи, при свете ламп. Глубокие, застарелые шрамы оплетали коленный сустав, как корни мертвого дерева. Кожа была неровной, бугристой, с фиолетовыми прожилками. Магия, причинившая такую рану, была не просто темной — она была разрушительной. И выедала его изнутри все это время.

Мне было больно смотреть на эти отметины. Каждый рубец — это год боли. Мой сильный, упрямый герцог. Как же ты жил с этим все время? Спасал меня, выходил на дуэль, даже танцевал.

Вячеслав продолжал осматривать колено, осторожно нажимая то тут, то там. Даррен молчал, но по тому как он сжимал край кушетки руками было понятно: эта процедура доставляет ему массу моральных и физических неудобств.

— Попробуйте согнуть ногу, — попросил врач. — Медленно, насколько возможно.

Даррен согнул. Совсем чуть-чуть — и остановился. Его челюсти сжались.

— Понятно, — Вячеслав выпрямился. — Мне нужно сделать снимки. Рентген и МРТ. Без этого я не могу сказать ничего определенного.

Через час снимки лежали на столе, и Вячеслав, хмурясь, разглядывал их, подсвечивая специальной лампой.

— Здесь все серьезно, — произнес наконец. — У вашего мужа остеоартроз четвертой степени, осложненный хроническим воспалением соединительных тканей. Проще говоря, хрящевая ткань практически полностью разрушена. Суставная щель отсутствует, кости трутся друг о друга. Это вызывает постоянную боль и блокирует движение. Воспаление, судя по снимкам, затронуло не только сустав, но и окружающие связки и сухожилия. Если ничего не делать, через несколько лет нога полностью потеряет подвижность.

Ох. Бедный мой Даррен!

— Что можно сделать? — спросила не без дрожи в голосе. На герцога страшно было смотреть. Он буквально посерел лицом.

— Тотальное эндопротезирование коленного сустава. Проще говоря — замена сустава на искусственный. Операция серьезная, но рутинная. Мы делаем такие по несколько раз в неделю. После нее потребуется реабилитация, ношение специального бандажа, курс физиотерапии. Но если все пройдет успешно — ваш муж сможет ходить без трости. Бегать, плавать, танцевать. Да все, что угодно.

Даррен сжал рукоятку трости и медленно встал на ноги.

— Благодарю за консультацию, — произнес он сухо. — Мы должны подумать.

— Даррен…

— Вера, я сказал — подумать.

Я понимала, что ему страшно. И боялся он вовсе не боли, ведь прожил с ней столько времени. Он боялся надеяться, ведь уже смирился с тем, что его хромота — это навсегда. А теперь ему говорили, что все можно исправить. И это было почти невыносимо.

Вячеслав, кажется, тоже это понял. Он отложил снимки и произнес спокойно, почти буднично:

— Я понимаю, решение непростое. Но поверьте моему опыту: эта операция — не чудо. Отработанная техника, проверенная и надежная. Риски есть всегда, но они минимальны. А результат стоит того, чтобы рискнуть.

Даррен внимательно выслушал хирурга и перевел взгляд на меня. Я не стала его уговаривать, просто ждала что же он скажет. Это решение должно исходить от него.

И тогда он вытащил из кармана небольшой золотой слиток. Положил на стол перед врачом и произнес:

— Делайте, что считаете нужным. Я готов рискнуть.

Вячеслав несколько секунд просто смотрел на золото. На его лице отразилось такое изумление, что несмотря на серьезность момента мне захотелось рассмеяться.

— Это… очень необычный способ оплаты, — наконец пробормотал он. — Но я так понимаю, и вы — не совсем обычный пациент.

— Вы даже не представляете, насколько, — ответила вместо мужа.

Вячеслав вздохнул, пододвинул к себе бланк и что-то записал.

— Хорошо. Нужно сдать анализы, подготовиться к операции. Если вы готовы лечь в клинику уже сегодня, мы начнем обследование. Операцию я смогу провести, скажем так, дня через три.

— Согласен, — ответил Даррен. — Вера?

Я протянула ему руку, и он тут же принял ее.

— Мы готовы. Делайте все, что нужно. И… спасибо вам, Вячеслав Андреевич. За то, что согласились помочь.