Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

предложение Черчилля объединить средства и силы и руководство ими в одном органе. Никакой эвакуации не было произведено, а в мае последовала официальная отмена мартовского решения: успехи колчаковцев в период большого весеннего наступления от Урала к Волге вселили новые надежды в английских империалистов. Как-никак благодаря трюку с объявлением эвакуации им удалось «пережить» наиболее сильную волну недовольства интервенцией и дождаться лучших времен, когда победные реляции об успехах колчаковцев можно использовать для прикрытия возобновления интервенции в больших масштабах. На этот раз английское правительство решило взять дело в свои руки, а Черчилль, Нокс и командующий объединенными силами на Севере английский генерал Айрнсайд развернули чрезвычайную активность. Совершенной неожиданностью для французских империалистов было сообщение их представителя в Сибири генерала Жанена от 9 мая 1919 г. о том, что Нокс вручил Колчаку ноту Черчилля «О военных действиях в России», где имперский (английский) Генеральный штаб рекомендует объединенное наступление английских сил из Архангельска в направлении Котласа и правого фланга сибирских армий на Вятку. «Демарш по крайней мере неловкий» – смысл этой резолюции французского премьер-министра Клемансо на шифровке Жанена не требует комментариев. Французы считали, что «высшие и прочные преимущества» в операциях 1919 г. может дать только наступление в районе Черного моря и на Юге и что именно в этом лежит «главная цель всех операций нынешнего года». Француз Жанен, имевший в кармане мандат от имени всех держав Антанты, что именно он является союзным главнокомандующим на Востоке, оказался обойденным своим коллегой англичанином Ноксом и его шефом военным министром Англии Черчиллем. Протест Жанена и нота французского правительства были оставлены английским правительством без последствий. Приведенный эпизод является, по нашему убеждению, еще одним доказательством необоснованности и шаткости позиции рьяных сторонников концепции о комбинированном объединенном походе Антанты во что бы то ни стало.[297][298][299]

Из сказанного вывод может быть сделан лишь один: Антанта делала все, чтобы организовать и осуществить координированный натиск на Советскую республику и своими собственными силами, и с помощью белогвардейских группировок, но из этого ничего не получилось. Основными причинами провала их стремлений и многочисленных прожектов была мудрая ленинская внешняя и национальная политика и активная наступательная, указанная Лениным революционная стратегия Красной армии. Оба указанных ленинских принципа ведения войны против натиска внутренних и внешних врагов не оставляли последним ни времени, ни пространства для сколачивания сил, для разработки и согласования планов.

В вопросах стратегии и тактики, как в области политики, так и в вооруженной борьбе, полководческий гений Ленина был неизмеримо выше и сильнее – он подчинил себе волю врагов. Внутренние противоречия и борьба в лагере империалистов, все возрастающий под влиянием Октябрьской революции натиск трудящихся масс стран Антанты на их собственную буржуазию, выступления масс против интервенции довершили дело поражения врагов. Факты и документы интервенции показывают, что неверно говорить обезличенно в общем и целом об Антанте как таковой. Только тщательно исследуя действия каждого из участников интервенции, историк может дать обоснованную, объективную оценку и показать истинную роль Англии, США, Франции, Японии и других.[300]

2. ПЕРМСКАЯ И УФИМСКАЯ ОПЕРАЦИИ КОЛЧАКА

«В общий план мы посвящены не были. Чего именно хотела Ставка – до сих пор не знаю… Видимо, общей определенной идеи не было…»

Эти слова, взятые из книги воспоминаний белогвардейца П.П. Петрова, могут быть поставлены эпиграфом настоящего раздела.[301]

20 ноября 1918 г., через день после омского переворота, Колчак отдал командующему Сибирской армией генералу Иванову-Ринову свой первый оперативный приказ: «Обстановка требует того, чтобы, не дожидаясь весны, наша армия развила решительные действия против Европейской России. Приказываю Вам в кратчайший срок изготовить все имеющиеся формирования к отправлению на фронт».[302]

В дни отдачи приказа объединенные силы чехословаков и белогвардейцев выполняли задачу, поставленную им предшественником Колчака главковерхом Директории генералом Болдыревым еще 9 октября 1918 г. Приказ Болдырева требовал вести борьбу на выигрыш времени до прибытия союзных войск с востока, подготавливая главный удар на Пермь и сдерживая наступление красных на Поволжском фронте. Эту же задачу Болдырев подтвердил еще раз три недели позднее в директиве от 2 ноября 1918 г.

По существу, речь шла о задаче, которую командир Чехословацкого корпуса генерал Шокоров поставил войскам уже 8 августа 1918 г., а именно овладеть Пермью, закрепиться и ждать прибытия войск северной группы интервентов, которая должна наступать из района Архангельск – Мурманск на Котлас, Вологду. Вызванная целым рядом обстоятельств разброска чехословацких и белогвардейских войск от Байкала до Урала не дала тогда возможности сосредоточить достаточно сил для выполнения приказа. Большую отрицательную роль сыграла в этом деле отмеченная выше борьба за власть между белогвардейскими генералами и чехами.

В ноябре 1918 г. наступление на Пермь вела группа Гайды, имея против себя 3‐ю Красную армию. Южнее войск Гайды действовала Камская группа генерала Люпова в направлении Сарапул – Мензелинск – с. Николо-Березовка (на Каме) против 2‐й Красной армии под командованием В.И. Шорина. Обстановка для войск Шорина была сложной и трудной в связи с крупным антисоветским выступлением в бассейне Средней Камы, вошедшим в историю Гражданской войны под названием Ижевско-Воткинского контрреволюционного мятежа[303].

Ижевско-Воткинская контрреволюционная армия представляла собою серьезную опасность не только по своей численности, организованности и вооружению. Находясь в непосредственном тылу советского фронта на стыке 3‐й и 2‐й Красных армий, она разъединяла их, угрожая их флангам и тылам. Если бы приказ генерала Шокорова от 8 августа о занятии Перми был бы своевременно выполнен, ижевско-воткинские белогвардейцы сыграли бы еще более значительную роль. Произошло бы соединение мятежников с чешскими и сибирскими белыми, что позволило бы врагам начать серьезные действия от Перми на Котлас, Вологду навстречу северным интервентам уже в августе – сентябре 1918 г.

В.И. Ленин придавал немедленной ликвидации мятежа важное значение. Задача была возложена на 2‐ю Красную армию, усиленную из тыла за счет войск 8‐й Красной армии. В средних числах ноября 1918 г. мятежники были разгромлены. То была важная победа, в особенности потому, что, как уже знает читатель, Болдырев как раз в октябре – ноябре наносил главный удар на пермском направлении, рассчитывая на помощь со стороны мятежников. Операция противника была сорвана не только благодаря успешным действиям армии В.И. Шорина. Не меньшее значение имели героические действия войск 3‐й Красной армии, сдерживавшей натиск группы Гайды на своем главном направлении Екатеринбург – Пермь.[304]

Основное ядро группы Гайды составляли регулярные войска Чехословацкого корпуса, насчитывавшие около 10 тыс. штыков и сабель, 36 орудий и 248 пулеметов. По боевой подготовке, вооружению, снаряжению, наличию опытного командного состава и штабов, средств технической связи и т. д. чехи намного превосходили молодые советские полки и соединения 3‐й Красной армии, создававшиеся на месте – на полях боев под огнем.[305]