Опрокинутый тыл - Генрих Христофорович Эйхе

необходимости интервенции, ее целях, конкретных задачах, потребных силах и планах действий. Признавая, что «для держав Антанты жизненной необходимостью является уничтожить большевистский режим как можно скорее», авторы записки считали главной задачей: «а) сдерживать большевистские армии на всех фронтах, где они действуют, и завершить их окружение, парализовать их продвижение, прервать всякую связь между ними и внешним миром, закрыть для них доступ к главным центрам промышленной и сельскохозяйственной продукции; б) оказать русским национальным силам мощную материальную и моральную поддержку и организовать для них мощную исходную базу». Окружение большевизма, по мнению авторов записки, уже началось: на севере – благодаря оккупации портов; на востоке – благодаря созданному русско-чешскому фронту; на юге – действиями армий Деникина и Краснова и оккупацией портов Черного моря. Необходимо закончить окружение на юго-востоке путем движения из района Каспийского моря с целью соединения армий Деникина и Краснова с урало-сибирскими белыми армиями. «Это, – говорится в записке, – [293]главная операция, именно от нее зависит возможность объединить действия двух руководителей (речь идет о Колчаке и Деникине, хотя они не названы. – Г.Э.) и двух главных групп России, верных нашему делу». Задача «соединения вооруженных сил Сибири с армиями Деникина и Краснова» была возложена на Англию. Авторы записки отмечали, что, собственно говоря, задача эта была принята Англией на себя уже на секретном совещании 23 декабря 1917 г. и что ею уже сосредоточиваются вокруг Каспия силы, перебрасываемые из Салоник и Азиатской Турции.[294]

Таким образом, выполнявший фактически функции координирующего интервенцию центра Генеральный штаб главного командования армий Антанты предусматривал в начале 1919 г. лишь одну крупного стратегического масштаба операцию: установить взаимодействие южных и сибирских белых войск. Другими словами, главный удар должен быть нанесен с юга, и притом силами только одного из участников интервенции – Англии. Всем остальным находящимся уже в России группам войск интервентов, в том числе и северной, активных задач не поставлено.[295]

Хотя в записке и говорилось, что скорейшее уничтожение большевизма является жизненно важной необходимостью для Антанты, план выполнения задачи пронизан пассивными решениями, о координации же действий белогвардейских войск в записке вообще нет ни слова.

Прошло около полутора месяцев, и на свет появился 6 марта 1919 г. новый документ – доклад главного командования армий Антанты. Без обиняков доклад начинается на этот раз с категорического заявления, что «задача Антанты в России состоит в первую очередь в военных действиях…». Остановиться на этом документе надо еще и потому, что авторы третьего и четвертого томов «Истории Гражданской войны в СССР» именно на нем построили свою концепцию о первом комбинированном походе Антанты и притом допускают целый ряд неточностей.[296]

Доклад от 6 марта 1919 г. уделяет много внимания состоянию и боеспособности всех белогвардейских армий. Вот вкратце характеристика их, как она записана в названном документе.

Северная группировка: налицо 34 690 солдат и офицеров, из них интервентов – 22 920. Состояние войск и обстановка таковы, что «никакие серьезные действия не могут быть предприняты с Севера с помощью русских сил. Антанта должна ограничиться там сохранением достигнутого положения». Вопреки этому не допускающему никаких кривотолков выводу главного командования Антанты, авторы четвертого тома, ссылаясь на этот же документ, записали (с. 16): «Войска интервентов, действовавшие от Мурманска, должны были соединиться с фронтом Юденича и белоэстонцами под Петроградом».

Восточная Россия и Сибирь: «Фронт в Западной Сибири пока оборонительный фронт, на котором не может быть предпринято никаких серьезных усилий и где союзники должны ограничиться сохранением достигнутого положения». Вопреки приведенному заключению из доклада, авторы четвертого тома на с. 16 записали: «Главный удар по Советской республике Антанта предполагала нанести силами армии Колчака». В докладе ничего не говорится о начавшемся 4 марта решительном наступлении Колчака от Урала к Волге, несмотря на то что соответствующие директивы были Колчаком отданы – первая уже 6 января 1919 г., повторная 15 февраля того же года, т. е. за полтора-два месяца до составления доклада. Каковы бы ни были причины этого факта, сам по себе он является еще одним подтверждением того, что координирующий (фактически) центр интервенции сам не был в курсе происходящего.

Добровольческая армия Деникина. Назвав ее «довольно сложным военно-политическим организмом», авторы доклада подчеркивают, что положение и боеспособность ее «сомнительны»: нет у нее собственных ресурсов, правительство Юга не способно ее обеспечить, в народе она непопулярна. Касаясь Донской казачьей армии, антантовские генералы записали, что она небоеспособна и «мало оснований для того, чтобы на нее полагаться при действиях в России». Отрицательная оценка южнорусских белогвардейских сил со стороны верховного командования Антанты не привлекла внимания авторов четвертого тома. Ссылаясь на этот же доклад, они пишут, что Антанта рассчитывала на то, что в результате «встречного наступления армий Колчака и Деникина к Волге» произойдет объединение сибирской и южной контрреволюций и Деникин получит возможность «ударить по центру Советской республики с юга».

Мы не приводим аналогичного сопоставления данных о Юдениче, Польше и др., так как и в отношении их боеспособности и роли в комбинированном походе авторы четвертого тома находятся в таком же противоречии с заключениями и выводами того же доклада. Противоречия эти заслуживали бы самого пристального внимания и самого тщательного исследования, если бы авторы четвертого тома в подтверждение своих выводов и концепций приводили другие документы, указывали бы на определенные новые архивные или литературные источники. Но этого нет. Из сказанного, конечно, не следует, что опубликованные в названных сборниках белогвардейские документы должны быть приняты на веру безоговорочно и некритически. Не может не вызвать подозрений факт, что антантовский генштаб дал всем без исключения белогвардейским группировкам самую отрицательную аттестацию и считает, что не только сейчас ни одна из них не боеспособна, но нет уверенности, что они вообще когда-либо будут в состоянии выполнить стоящие перед ними задачи «возрождения своей страны». Исследование этого вопроса выходит за пределы нашего труда. Мы стремились лишь показать, что, несмотря на все попытки, империалистам не удалось создать единый всеми признаваемый центр планирования и руководства действиями отдельных группировок как войск интервентов, так и белогвардейцев. Умаляет ли такого рода вывод контрреволюционную, агрессивную роль Антанты? Конечно, нет, и ни в малейшей степени. Наиболее наглядно и легко убедиться в этом на примере Англии.

Читатель уже знает, что войска и представители английских империалистов были первыми на месте и на Севере, и на Востоке, и в районе Каспия, и в Прибалтике. Но, как свидетельствует цитированное выступление Черчилля 15 февраля 1919 г. в Высшем военном совете, результаты интервенции их не удовлетворяли. Крупнейшую роль тут играло внутреннее положение Англии, и прежде всего выступление трудящихся и солдат против интервенции. В марте 1919 г. Англия объявила о решении эвакуировать войска с Русского Севера. То был лишь очередной трюк консерваторов, рассчитанный на успокоение внутри страны и нажим на своих союзников-единомышленников, отвергших