Служанка ректора Академии военных драконов 2 - Юлия Удалова

его влажных волос, падающие на лоб, жадные вдохи и порывистые выдохи, наши скрестившиеся пальцы, до боли сжатые руки, осторожная размеренность, превратившаяся в бешеную скачку, на пике своем взорвавшуюся тысячью новых вселенных.

Он кончает мне на живот — прохладно, мокро и приятно.

А потом смотрит на меня всю с головы до ног, бесстыдно распростертую перед ним, жадно хватающую ртом воздух, пережившую этот бешеный шторм и переродившуюся в нем к новой жизни.

Мое тело как будто находится в невесомом состоянии, оно парит в астрале, не в физическом мире, а в какой-то более тонкой, неземной реальности.

— Какая же ты красивая, Тесса… — хрипло говорит Лейтон, и опускает взгляд на мой живот со следами своей спермы.

Он снова меня хочет — мощный член вздымается, уже стоит надо мной колом.

Это вызывает внутри всплеск необузданной, дикой радости.

Я тоже хочу его.

Так сильно и остро хочу снова ощутить его в себе, пережить эти мгновения свободного полета, слиться с ним воедино и увидеть свое отражение в голубых глазах, затуманенных огнем страсти.

Делаю движение, чтобы подняться с кровати. Но Лейтон удерживает за запястье и притягивает к себе, ясно давая понять, что в ванную он меня не отпустит.

Поцелуи. Снова ненасытные поцелуи — как в первый раз.

Его губы на моей шее, жадно ловящие нить пульса.

Засосы, засосы повсюду.

Мои ярко-алые затвердевшие соски под его языком.

Долго.

Влажные соприкосновения.

Хриплые стоны, рвущиеся из горла.

Дикий темп.

Пот.

Сплетенные тела.

Переплетенные пальцы.

Падение в бездну. И крутой резкий взлет почти у самого дна, перед тем, как насмерть разбиться в этой сумасшедшей эйфории.

И так — много, много раз, пока небо за панорамным окном не начинает окрашиваться в холодно-розовый. Понимаю, что потеряла счет на восьмом. Или десятом?

Если рай действительно существует, то этой ночью Лейтон Уинфорд мне его показал.

Показал столько раз, что сосчитать невозможно.

Я сплошь залита его семенем — живот и бедра, грудь и плечи, спина и даже волосы — вся, я вся в его следах, красноречивых и порочных свидетельствах всего, что мы творили.

— То, что идет тебе больше всего на свете… — произносит Лейтон, глядя на меня так, как будто хочет запечатлеть в себе навечно.

И отводит с моего лба прилипшую прядь.

Мое тело пребывает в такой блаженной истоме, такой сладкой ленивой неге, что подняться и пойти отыскать ванную кажется неисполнимой задачей.

Полная невесомость.

Астрал.

Я и сама не понимаю, как закрываю глаза.

И когда их раскрываю.

Лежу в его объятиях, крепко прижатая к Лейтону, сжатая его руками, как будто тисками.

Не так уж и просто выскользнуть.

Спящий, он выглядит таким же красивым, как бог, но как будто чуть моложе. Уязвимее.

Нежно прикасаюсь к его татуированному дракону рукой, покрытой чешуей с длинными золотистыми когтями. Тыльной стороной ладони провожу по темным волосам, по щеке.

Кажется, его сейчас и из пушки не разбудишь. Чего мне и надо.

В следующее мгновение меня пронзает судорога.

Тело изгибает в неестественном, болезненном изломе.

Началось.

Золотой жар воспламеняет меня изнутри, бурлит по венам, ломает, перестраивает, корежит, сминает хрупкое человеческое тело, плавит кости — больно и приятно, как в самый первый раз, когда он в меня вошел.

Ногами по пушистому ковру, по теплой плитке пола — из дома в только-только занявшееся утро.

Бегом, босиком по подтаявшему снегу, по деревянному настилу…

И с размаха прыгаю в ледяное озеро!

Арктический холод принимает меня в свои объятия.

Спертое дыхание и взорвавшееся сердце…

Треснувшие ребра и вспыхнувшая кожа…

Кровь и сталь…

Стекло и золото…

Смерть и новая жизнь…

В глубине темных вод я ухожу на пик.

И подняв сотню тысяч хрустальных брызг, взмахнув крыльями, выныриваю на поверхность.

Иной.

Визуал к главе 34

Глава 35

— Выпей белого чаю, Тесс! Он очень помогает после первого оборота. Ну расскажи же, расскажи во всех подробностях! Неужели оборот действительно начался прямо на конвивиуме императора? Как у тебя так получилось? К чему ты прикоснулась? Какой камень спровоцировал? Тебе было больно? Наверное, сейчас непривычно?

Вечером следующего дня Марзи сидит на кровати в моей комнате в Хрустальном Ключе, куда я вернулась в облике дракона, вынырнув из ледяного озера, и забрасывает вопросами.

Не скажу, что лететь по Драковии было так легко.

И вообще — лететь. В первый раз в своей жизни.

Благо, в городе были расположены специальные указатели, и, будучи в Ключе, я на всякий случай изучала карту столицы. Ориентиром служил императорский Четырехгранник, который был прекрасно виден из всех точек города.

Один раз врезалась в стену какого-то дворца. Задела крылом растяжку, поздравляющую драконов с Компиталиями.

Но, в целом, добралась без эксцессов — никто на меня и внимания не обратил.

Самым сложным было проникнуть более-менее незамеченной в дом тетки — ведь вся моя одежда, включая нижнее белье, осталась в доме Лейтона. По дороге я прихватила какой-то серый стяг, и, завернувшись в него, как в плащ, смогла справиться с этой задачей до того, как в мою комнату нагрянула сначала служанка, а потом и сестрица, которой та тут же донесла о моем появлении.

И вот сейчас даже веснушки на лице Марзи выглядят оживленными.

Еще бы, такая новость!

Желтуха наконец-то воплотилась в дракона.

На подоконнике лежат утренние газеты. Заголовки пестрят двумя главными новостями вчерашнего дня — роскошью императорским конвивиумом, завершившим Компиталии и ознаменовавшим собой приход весны, и самоотверженным героизмом майора Лейтона Уинфорда.

«Герой не только на поле боя» — крупными буквами набрано на передовице самой верхней газеты.

А в самой статье рассказано про то, как на конвивиуме одной гостье — кривовке стало плохо, так как у нее начался первый оборот в дракона.

И героический майор Уинфорд, пожертвовав праздником и танцем со своей обожаемой невестой, не гнушаясь своим высоким положением и высококровностью, отвез эту простую стеклянную кривовку в лечебницу и проследил, чтобы бедняжке оказали помощь.

Она благополучно обернулась, а майор своим участливым и заботливым поступком в очередной раз показал, как добрые драконы заботятся о коренном населении Драковии.

Как говорится, тут ни убавить ни прибавить — сегодня ночью Лейтон действительно был со мной очень участлив и добр.

Вернее, гораздо, гораздо больше…

Главное, что мое имя не называется, и фотографических изображений, как он уносит меня с конвивиума тоже нет. Все сделано чисто. И это радует.

— По-моему, я прикоснулась