Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

сам несчастен и делаю несчастной тебя. Знаю, как сильно тебе дорог Кейвар Скорп, и если я его убью, мы наконец-то будем квиты. Может, хоть тогда мы обнулим все долги перед друг другом и начнем с чистого листа?

Я дернулась, но он не сразу позволил мне отстраниться. Я чуть отодвинулась и посмотрела вверх, с трудом совладав с голосом:

— Так это… всего лишь месть за смерть Шеллы?!

— Разумеется, не только. Но почему бы не посмотреть на ситуацию и с этой точки зрения?

Я все же оттолкнула его, но даже выругаться себе не позволила. А чего я ожидала от самого бессердечного создания на белом свете? Зато Лиам четко дал понять, каким аргументом руководствуется в первую очередь — и это я еще необъективна?

К счастью, нас уже звали на банкет в честь коронации. Там присутствовали самые близкие или влиятельные люди — уже не больше трех десятков гостей: улыбчивые иностранцы из Сольдо, несколько герцогов, советники. Мне выделили почетное место рядом с королем — Лиама посадили следующим, не разлучая будущих супругов. Руперт и Вирней разместились дальше, но сам факт присутствия простолюдинов на столь важном мероприятии о многом говорил — король не собирается стесняться своих друзей. После нас вошла и Лода, она ненадолго замешкалась, а потом как-то привычно махнула рукой и побежала к нашим — обижена она или нет, но обменяться новостями ей действительно не терпелось.

Я наблюдала за ней издали и не совсем разделяла восторженный отзыв Вирнея о ее внешнем виде: да, платье потрясающее, немного отросшие волосы какая-то мастерица уложила в весьма изысканную прическу, однако диссонанс возникал — в жестах, в походке, в манере держать вилку. Так и хотелось немедленно переодеть женщину в привычный шахтерский костюм, чтобы картинка сошлась. Или же я воспринимала ее с недоверием из-за других знаний? Но если тех девушек убил Кейвар, то насколько здоров разум Лоды? Иристина после плена описывала ее как сумасшедшую, но странные повадки и шакалий смех — это не повод для вердикта…

Если обойтись без преувеличений, ужин прошел великолепно. Кейвар не мог уделить мне все свое время, но так даже было лучше — я наблюдала, как он общается с остальными, как позволяет советникам спорить с ним и какие новаторские идеи предлагает: пока не в качестве будущих законов, а как пищу для размышлений. Нередко косилась на Лиама — тот тоже ловил все детали, но наверняка делал иные выводы. Однако я позволила себе расслабиться: сегодня и в ближайшие дни катастрофы точно не произойдет — король под отличной защитой, и так будет продолжаться до тех пор, пока мы не вернем его абсолютное доверие. Лиам, конечно, мог бы просто ударить и, вероятно, даже успешно, но тогда ни он, ни мы из дворца живыми не выберемся. На такую жертву Северт пошел бы только ради Рубежа, в остальных вопросах он готов ждать идеального момента.

А я же в какой-то момент просто закрыла ладонями глаза и позволила себе раствориться в этой обстановке. Хоть на секунду можно же изобразить, что нет той единственной проблемы, и все именно так, как должно быть? Слышен смех Руперта — кажется, он подшучивает над Вирнеем и Лодой. Совсем рядом знакомый голос брата — как всегда, спокойный и уверенный. А это герцогиня Линдар поздравляет Лиама с генеральским назначением и искренне говорит, что наша пара великолепно смотрится вместе, просит нас не уезжать сразу на Рубеж — побыть в столице подольше, служа украшением двора. Представляю, каких трудов ему стоила эта вежливость при ответах: ни разу даже не заявил, что украшать он точно ничего не собирается, мы же с ним не предметы мебели.

Завтра я стану женой. Женой Лиама. Как бы ни было сложно в этом признаваться, но все мое тело дрожит от предвкушения. Наши отношения неправильные, изначально изуродованные и содержат в себе смесь страсти и ненависти, но предвкушению это не мешает — я будто заранее истосковалась по тому, чего раньше не ведала, и теперь остались считанные часы до конца очередного этапа моей жизни.

Глава 14

Такое свадебное платье за пару дней сшить невозможно. Однако Кейвар нанял лучших швей в столице и, судя по их виду, в последние ночи они вообще не спали. Жемчужная вышивка выглядела роскошно, но подгоняли наряд уже сразу на мне, а я старалась не напоминать, что до церемонии осталось всего несколько часов: терпеливо стояла и поворачивалась, когда просили. Пусть портнихи не переживают о самочувствии благородной госпожи — их клиентка бывала в таких ситуациях, что этот день в сравнении не мог считаться трудным.

Дверь распахнулась, и в покои без стука вошел Лиам. Одна из женщин нервно выкрикнула:

— Назад! Жениху не положено видеть невесту до свадьбы!

Он продолжил путь, монотонно отвечая:

— Не переживайте, наш брак все равно обречен на несчастье. Вы можете оставить нас на пару минут? Хотя бы позавтракаете.

— Но…

— Позавтракайте! — уже с небольшим давлением повторил Лиам, чтобы приказ больше не оспаривался.

Портнихи покинули апартаменты вместе с помощницами, но, судя по шепоткам, отправились не в столовую для персонала, а уже в его спальню — еще раз проверить генеральский мундир, в котором жених и будет присутствовать на свадьбе, вдруг и там нужна какая-то починка. В его случае с одеждой ситуация была куда проще моей — высшие офицеры на мероприятиях любого уровня носили парадную форму.

— Что-то случилось? — Я обернулась от зеркала к вошедшему. — Ты выглядишь напряженным.

— А ты выглядишь как мой смертный приговор, — без паузы отозвался он, тряхнул головой и перевел взгляд на окно. — Да, что-то случилось. Я не мог уснуть, уже перед рассветом выбрался из дворцового комплекса и поехал в академию.

Меня его признание немного насторожило:

— Хотел увидеть Таланею и Эрмана? Но мы же собирались навестить их вместе! Там посещения разрешены по какой-то записи… Ладно, неважно. И как они?

Лиам объяснял спокойно, но его уравновешенное состояние не могло меня обмануть — он даже о мировой катастрофе сообщал бы с таким же видом:

— Академия окружена магическим щитом. Возможно, с тобой вместе мы и смогли бы пробить ограждение незаметно, но один я сильно нашумел. Ко мне вышла охрана, затем пригласили и ректора. Он… Как тебе описать-то? Он вел себя очень странно. Держался достаточно холодно, будто не я годами был его любимым студентом, сухо предупредил, что