Три дома напротив соседних два - Роман Николаевич Ким

Переводы и рассказы

Акутакава Рюносукэ[335]. Рассказы

Акутакава Рюносукэ является одним из выдающихся беллетристов современной Японии. Он принадлежит к той плеяде, которая быстро выдвинулась во время европейской войны и начала успешную борьбу с натурализмом, безраздельно господствовавшим в японской литературе с первых годов настоящего столетия. Акутакава славится своими short stories, некоторые из коих по совершенству композиции и техники выполнения могут сравниться с рассказами Чехова, Мопассана, О. Генри, Замятина и др. мастеров новеллы. Во многом Акутакава подражает Анатолю Франсу, от которого он перенял иронический тон, любовь к сентенциям, пропитанным изящным скептицизмом, и уменье стилизации. Акутакава всегда очень заботится о языке, сюжете и композиции своих произведений. Язык его рассказов в высшей степени прост и ясен, и тому, кто хочет ознакомиться с лучшими достижениями новейшей японской прозы, необходимо обратиться к произведениям этого писателя. Но особенно нас поражает в творчестве Акутакава необычайное разнообразие тем. Очень часто он берет сюжеты из истории и дает оригинальные мастерски сделанные портреты героев прошлого. Акутакава очень любит пользоваться сборником рассказов хэйанского периода «Кондзяку моногатари»[336] и японскими христианскими легендами. В последние годы в творчестве Акутакава определился поворот в сторону реализма, строгого и простого. После рассказа «Осень», вызвавшего большой шум, появился ряд других: «Генерал», «Кукла», «Сад» и пр., которые ясно свидетельствуют о крупном реалистическом таланте автора. Акутакава написал несколько длинных рассказов, приближающихся к роману («Странная встреча», «Сусаноономикото» и др.), но эти вещи ему не совсем удались. Лучшими его рассказами являются следующие: «Нос», «Рассказ о том, как свалилась голова», «Картина ада», «В бамбуковой чаще» и «Осень».

Дзюриано Китисукэ[337]

I

Дзюриано Китисукэ был родом из деревни Ураками уезда Какинэ провинции Хидзэн. Он рано потерял отца и мать и с малых лет поступил в качестве слуги к односельчанину Отона Сабуродзи. Китисукэ был от роду глуповатым, и его товарищи всегда издевались над ним, заставляя выполнять тяжелую работу, подходящую для домашней скотины.

И вот этот Китисукэ, когда ему было 18 или 19 лет, полюбил Оканэ – единственную дочь Сабуродзи. Оканэ, конечно, не обращала никакого внимания на любовь своего слуги. Но злые товарищи Китисукэ, сразу догадавшись, в чем дело, стали еще больше изводить его. Китисукэ, несмотря на всю свою тупость, не мог дольше выносить любовных мучений и однажды ночью убежал из дома Сабуродзи, к которому он сильно привык.

После этого целых три года никто ничего не слышал о Китисукэ.

Но вот однажды он снова возвратился в деревню Ураками, напоминая своим видом нищего, и начал работать как прежде у Сабуродзи. Его теперь совершенно не тревожило презрительное отношение товарищей. Он весь ушел в свою работу. Особенно усердно работал для Оканэ, по отношению к которой он был преданнее собаки. У Оканэ уже был жених, и вскоре оба составили счастливую супружескую чету, которой все завидовали.

Прошел год-два без всяких событий. Но вот товарищи Китисукэ заметили что-то странное в его поведении. Под влиянием острого любопытства они стали внимательно следить за ним и обнаружили, что Китисукэ по утрам и вечерам крестил лоб и произносил молитвы. Они сейчас же донесли об этом Сабуродзи. Тот, боясь печальных последствий, немедленно выдал Китисукэ управлению сьогунского чиновника деревни Ураками.

Китисукэ, когда его, окруженного конвойными чинами, вели в тюрьму в Нагасаки, не обнаруживал никакого волнения. Напротив, судя по преданиям, лицо глуповатого Китисукэ в это время было как-то странно торжественным, и можно было подумать, что оно озарено небесным светом.

II

Китисукэ, представ перед сёгунским чиновником, чистосердечно признался в том, что он принадлежит к секте христиан. Между ним и чиновником произошел следующий разговор:

– Как называется бог твоей секты?

– Принц царства Бэрэн его светлость Эсу Кирисуто[338] и принцесса соседнего царства ее светлость Санта Мариа.

– Какого вида эти существа?

– Его светлость Эсу Кирисуто является нам во сне в виде красивого молодого человека в фиолетовом халате с длинными рукавами, а принцесса Санта Мариа облачена в расшитый золотом и серебром парадный халат с маленькими рукавами.

– На основании каких преданий эти существа стали богами вашей секты?

– Его светлость Эсу Кирисуто соизволил влюбиться в принцессу Санта Марию и умер от любовных страданий. После этого его светлость стал нашим богом, чтобы спасать и помогать всем тем, кто страдает от любви.

– Ты от кого впервые услышал это учение?

– Я скитался целых три года и однажды на берегу моря узнал про всё это от одного незнакомого мне красноволосого человека.

– Какой обряд он проделал, когда посвящал тебя в свое учение?

– Я получил воду на голову и после этого был назван Дзюриано.

– Куда этот красноволосый направился?

– С ним случилось очень странная вещь. Он пошел по бурным волнам и скрылся неизвестно куда.

– Не говори чепуху на допросе. Тебе плохо придется.

– Зачем мне врать вам? Всё, что я говорю – самая настоящая правда.

Чиновнику показались очень странными слова Китисукэ. Показания последнего совершенно отличались от тех, которые до сих пор ему приходилось слышать от христиан. Как строго чиновник ни допрашивал Китисукэ, тот упорно повторял свое[339].

Тело женщины[340]

Один китаец по имени Ян однажды летней ночью проснулся от невыносимой духоты. Он положил голову на руки и, лежа на животе, начал раздумывать о всяких вещах. Вдруг он заметил вошь, которая ползла по краю постели. Вошь, поблескивая при тусклом освещении комнаты своей маленькой спиной, похожей на серебряную крупинку, медленно ползла по направлению к плечам жены, спавшей рядом. Жена, совершенно голая, уже давно повернувшись лицом к Яну, безмятежно похрапывала.

Ян, глядя на медлительную походку вши, подумал о том, каков должен быть мир этого насекомого. То расстояние, которое он пройдет в два-три шага, эта вошь должна пройти в течение целого часа. И вообще, как бы там ни странствовала эта вошь, едва ли она сможет выйти за пределы постели. Как было бы ему скучно жить, если бы он родился вошью.

Пока он так раздумывал, его сознание стало постепенно затуманиваться. Это не было ни во сне, но в то же время не было и наяву. Ян начал погружаться в какую-то странную притягивающую пропасть. Но вот, наконец, он как бы очнулся. Он увидел, что его душа вселилась в тело вши и что он тихо полз по пропахшей потом постели. Это было так неожиданно, что Ян, пораженный, остановился. Но его изумило не только это странное превращение…

На его пути высилась