Три дома напротив соседних два - Роман Николаевич Ким

class="p1">Читая главу, в которой рассказывается о том, как была захвачена японцами Маньчжурия, мы вспоминаем речь английского министра иностранных дел Саймона в Лиге Наций, когда обсуждался доклад комиссий по обследованию «маньчжурского инцидента». Саймон выступил в качестве адвоката Японии. Мы вспоминаем заявление Херста после оккупации Маньчжурии: «Было бы вполне в порядке вещей, если Япония, как стабилизующая сила, руководила бы Китаем». А когда японские войска вторглись в Северный Китай и подошли к южным границам Внешней Монголии, американская пресса, начиная с New York Times, стала говорить о том, что этой агрессии можно не мешать, ибо она направлена против Советского Союза. А вскоре в Токио прибыли с визитом вежливости вице-президент Америки Гарднер и военный министр Дэрн. В течение ряда лет Америка, Англия и Франция проводили политику «дальневосточного Мюнхена», натравливая Японию на СССР.

Актуально звучит глава, в которой говорится о том, как орудовали два концерна «Мансю дзюкогё» и «Мантецу» – подлинные хозяева Маньчжурии. Японские генералы играли роль доверенных лиц японского Уолл-стрита, т. е. ту роль, которую сейчас в Америке играют так называемые золотые фуражки.

Появление книжки Л. Рубинштейна следует признать весьма своевременным. Эта книга предназначена для школьных библиотек. На ее титульном листе значится: «Записки военного корреспондента». Может быть, этим и объясняется ее немного суховатый тон в отдельных местах. Но в целом это – интересная, содержательная книга, ценная своим познавательным материалом. Хорошо подобраны фотоиллюстрации; они оживляют и дополняют текст.

Взрослым, для которых не издается почти никаких книг о странах Дальнего Востока, остается только завидовать детям. Однако мы знаем, что хороши именно те детские книги, которые могут быть прочитаны с пользой и взрослыми. Книжка Льва Рубинштейна принадлежит к их числу.

Но дальневосточная тема по-прежнему настоятельно требует новых и новых книг.

Свидетельство очевидца[334]

Весна 1946 года, первая послевоенная весна, вызвала радостные надежды у многих японцев. Разгром Квантунской армии советскими войсками заставил японскую военщину сложить оружие и уйти на время в «подполье».

В это время в Японии находилась группа советских журналистов, в их числе был Б. Горбатов. Он ездил по стране, изучая ее жизнь и людей, встречался и беседовал с многими японцами и записал свои наблюдения и впечатления. Так появились очерки, составившие маленькую книжку «Человек из сословия „эта“» (М.: Воениздат, 1953).

Японская «демократическая весна» не ввела в заблуждение советского писателя. Он раскрывает ее сущность, как свидетель и очевидец.

«Вероятно, нигде в мире старое не держится так неистребимо цепко, как в Японии». Правящая верхушка Японии, стремясь укрепить свое положение с помощью своих заокеанских наставников, пытается тщательно сохранить всё реакционное в быту и общественной жизни страны.

Вот человек из сословия эта – Китагара Тайсаку. Много веков тому назад кожевники и убойщики скота были объявлены «нечистыми», так как буддизм осуждал убийство животных. Приводя это объяснение, автор мог бы добавить, что впоследствии стали зачислять в сословие «нечистых» и тех, кто не имел никакого отношения к буддийскому запрету, например гончаров, резчиков по дереву и изготовителей кисточек из бамбука. Их превращали в «нечистых», чтобы закрепить в качестве рабов-ремесленников, а бродячих артистов, певцов и фокусников зачисляли в это сословие в порядке борьбы с людьми, не имеющими постоянного места жительства. Во второй половине XIX века указом императора сословие эта было упразднено, но указ остался на бумаге. По-прежнему «нечистые» живут в особых поселках или кварталах, подвергаясь всяческим притеснениям.

Автор передает рассказ Китагара о том, как он, японец по происхождению, языку и культуре, на протяжении многих лет тщетно пытался снять с себя клеймо отверженного. Наконец, он понял, что борьба против кастовых предрассудков и прочих изуверских пережитков старого, сохраняющих свою силу в сегодняшней Японии, неотделима от борьбы японских трудящихся за свои права. И тогда Китагара вступил в компартию.

Очерк «Дикое поле» рассказывает о встрече автора с бывшим капитаном императорской армии Хатагава. Этот офицер воевал за императора и, вернувшись на родину, увидел, во что она превращена оккупантами. По его совету автор едет в «Дикое поле» – сельскохозяйственную артель, созданную генералами и офицерами распущенной армии. Эти «артели» создавались с молчаливого разрешения штаба Макартура, чтобы сохранить ядро кадрового офицерства под маскировочной вывеской. С тонкой иронией автор описывает этих «землеробов», которые проводят «полевые работы» в соответствии с уставом полевой службы и страстно мечтают о новой большой войне.

Но бывший капитан Хатагава уже сыт по горло войной. Вместе с миллионами простых честных японцев он заявляет: «Я не хочу быть пушечной говядиной».

Читатель знакомится не только с человеком из сословия «нечистых» и бывшим офицером, но и с самим императором Хирохито. Американцы отстояли этого военного преступника, освободили его от наказания. Он сохранил за собой звание тэнно – «небесного» государя – и время от времени проводит церемонии «общения с народом». Автор описывает в стиле сатирического памфлета, как император обходит сожженные американскими бомбами кварталы столицы, беседует с жителями, лишившимися крова, и дает им «мудрый» совет: принимать ванну каждый день.

Кроме очерков о Японии, в книжку включены очерки «Филиппины» и «Лагерь на Окинаве». Когда мы читаем эти два очерка, перед нами встает сегодняшняя Япония. Разве не похожа Манила 1946 года на Йокосука 1953 года – один из портов, превращенных американцами в военную базу? Те же толпы пьяных оккупантов, такие же кварталы притонов и балаганов, где показывают непристойные спектакли – стрип-шоу. А на Окинаве автор увидел деревни, обнесенные колючей проволокой, за которой копошились женщины и дети, обреченные на смерть от голода и болезней.

Те зловещие приметы, которые бросились в глаза автору тогда, весной 1946 года, уже дали плоды. Офицеры-«землеробы» надели ныне форму «корпуса национальной безопасности» и ездят на танках типа «Шерман» и «Першинг». Уже введен в действие фашистский закон о предотвращении «подрывной деятельности».

Но за годы, прошедшие с весны 1946 года, в сознании японского народа произошли большие перемены. На дворцовой площади, где прежде верноподданные отбивали земные поклоны, теперь проходят толпы демонстрантов со знаменами, на которых написано: «Долой перевооружение!», «Да здравствует мир во всем мире!». В числе демонстрантов – люди из сословия «нечистых» и бывшие военные, такие как Китагара и Хатагава. Все они ведут борьбу за то, чтобы Япония не превратилась в Окинаву, где всех жителей постигла участь «нечистых».

Советские читатели, с волнением и сочувствием следящие за борьбой японского народа, прочтут с интересом маленькую книжку Б. Горбатова, проникнутую теплой симпатией к японскому народу, емкую по содержанию и насыщенную фактами.

Можно упрекнуть автора только в одном – в искажении ряда японских имен, названий и слов. У японцев есть пословица: «На лице любимой даже оспинки кажутся ямочками на щеках». Мы за то, чтобы хорошие книжки