Три дома напротив соседних два - Роман Николаевич Ким

и Коданся, которые во время войны изо всех сил пропагандировали ниппонизм, объединились теперь в Ассоциацию свободной печати. Издавать журналы, открыто выступающие против демократизации, сейчас не совсем удобно, приходится действовать по-другому. Например, выпускать Журнал веселых вещей для чтения под неяпонским названием и одновременно содержать дансхолл, как это делает владелец издательства Хакубункан – Охаси. А владелец издательства Коданся одновременно с чтивом издает журнал Гундзо, на обложке которого написано: «Журнал чистой литературы». Этот журнал вместе с другими органами «чистой литературы» проповедует «литературу ради литературы». Для одних читателей – бульварное чтиво, для других – чистая литература, флаг один: долой политику.

И в то же время журналы чтива действуют заодно с флюгерными журналами, взявшими на себя обязанность поставлять японцам новости мировой культуры и поставляющими главным образом новости Голливуда и американской детективной литературы.

Таков первый лагерь журналов, призывающих читателей развлекаться, прославлять Америку и не омрачать свои мозги политикой.

Этому лагерю противостоят журналы, в которых сотрудничают виднейшие публицисты, критики и писатели – от левых либералов до коммунистов, – стоящие на платформе Японской лиги демократической культуры. Лига объединяет все прогрессивные силы Японии и олицетворяет единый демократический фронт в сфере культуры.

Большинство этих общественно-политических ежемесячников печатает художественную литературу – японскую и иностранную, а некоторые только иностранную. Но это не та иностранная литература, которую рекламируют журналы первого лагеря – детективщина Куина, Ульрича, Чандлера, порнография Лоуренса и богоискательные опыты Хаксли и Сомерсета Моэма, а та литература, которая нужна тем, кто борется за подлинное обновление Японии, литература передового мировоззрения и высокого морального пафоса.

В статье «Литература победы», помещенной в журнале Совето бунка, критик Огава заявляет, что именно советская литература показывает нового человека, представителя новой эпохи. «Самой примечательной чертой советской литературы является то, что она идет по пути создания нового героя – человека советского типа, советской формации».

Вскоре после капитуляции возникло Общество изучающих СССР, объединившее всех японских советоведов, переводчиков советской литературы. В числе инициаторов этого общества фигурировали: один из лучших знатоков русской литературы Йокемура; редактор-издатель журнала Сякай хёрон и глава издательства марксистской литературы Наука – Отакэ; один из основоположников марксистского литературоведения в Японии – Курахара и лидер нового японского театра – Хидзиката. Никто из них не избежал фашистской тюрьмы. Затем появилось Общество японо-советской культурной связи, поставившее задачей, по выражению учредителей, – открыть «окно на север», которое было наглухо закрыто в годы господства военщины.

И наконец, возникло Общество литературы Новой Японии. Ядро Общества составили писатели левой литературы, находившейся вне закона в течение 15 лет.

Общество вступило в Лигу демократической культуры, в составе которой действуют прогрессивные объединения научных работников, журналистов, работников театра, работников кино, писателей детской литературы, поэтов, художников, музыкантов, адвокатов, советоведов, врачей, эсперантистов и сторонников реформы письменности.

230 писателей, объединенных Обществом литературы Новой Японии, знают, что новую литературу нельзя создавать изолированно от движения на всех других участках культуры и что это движение неразрывно связано с движением за демократизацию Японии в целом. Устранить всё, что мешает подлинному обновлению Японии, – этот лозунг объединяет все прогрессивные силы Японии.

Коммунисты выступают против новой конституции, подтвердившей права императора; рабочие устраивают демонстрации перед дворцом; историки разоблачают ложь верноподданнической историографии; поэты посвящают сатирические стихи бывшему богу Хирохито. Враг общий – императорская система.

Одну и ту же борьбу ведут и газета Акахата (Красное знамя), переставшая употреблять иероглифы для обозначения фамилий, имен и географических названий; и филологи, настаивающие на радикальной реформе языка; и сторонники азбуки кана, выпускающие журнал, текст которого состоит сплошь из фонетических письмен.

Коммунистическая фракция в парламенте выступает против феодального землевладения; композиторы – члены Лиги демократической культуры выступают против речитативного пения – нанивабуси, унаследованного от времен самурайского владычества, а критики из лагеря новой литературы доказывают, что эгобеллетристика, культивируемая «чистой литературой» и замкнувшаяся в пределах узкого мирка писателей, продолжает традиции гесакуся – беллетристов токугавской эпохи, тематика которых не выходила за пределы квартальчика чайных домов. Враг общий – феодальные пережитки.

«Создать и распространить литературу японской демократии» – такова программа Общества литературы Новой Японии (ОЛНЯ).

Новая японская литература только что начала свой путь. Токунага, Миямото Юрико, Эгути, Наканиси и другие ветераны левой литературы, наконец-то избавившиеся от полицейско-жандармской цензуры, возобновили свою деятельность. Большой успех имел дебют 25-летнего рабочего Одзава Киёси[322], написавшего повесть «Завод в провинциальном городке». Но пока что новой литературе приходится больше заниматься пропагандистской и организационной работой – вести полемику с проповедниками «искусства ради искусства», вербовать попутчиков среди писателей «чистой литературы», пространно объяснять им азбучные истины о том, что писатели должны четко определить свою идеологическую позицию и усвоить передовое мировоззрение о том, что литература должна быть связана с жизнью народа, а не отсиживаться в пагодах. На этот призыв реагируют по-разному: одни отворачиваются, закрыв уши, другие огрызаются: «литература – не прислужница публицистики», третьи прислушиваются. Кое-кто из писателей, побывавших на фронте и в американском плену, уже опубликовали свои произведения в журналах «чистой литературы». Эти рассказы резко выделяются на фоне эгобеллетристики. Этих писателей надо перетянуть в ряды новой литературы.

Одновременно с этим возникает потребность в подготовке писательских кадров среди передовой молодежи. ОЛНЯ создает филиалы в провинции и сеть литературных кружков. Новое содержание требует новых форм, новую литературную технику. Орган ОЛНЯ – журнал Литература Новой Японии – начал энергично пропагандировать жанр очерка, призывая учиться у советских писателей. Японские писатели, заявил Токунага, должны пройти школу очерка, чтобы научиться описывать социальную действительность и живых людей и выработать новую манеру письма; очерк оживит затхлый традиционный стиль японской литературы.

Для первого опыта был выбран обычный, ничем не замечательный день – 27 апреля 1946 года. Двадцать писателей – членов ОЛНЯ, распределив между собой районы Токио, обошли кварталы и описали то, что видели и слышали. Так появилась серия очерков под общим заглавием «Один день в Токио». В этот день писатели сдали первый зачет по новой литературе.

Орган ОЛНЯ и другие журналы демократического лагеря из номера в номер печатают произведения советских писателей. Переводятся не только произведения основного жанра художественной прозы, но и научно-художественная литература, детская, очерковая, пьесы, стихи и критические статьи. Издается серия «Избранные произведения советской литературы». Добрый десяток издательств специализировался на издании сочинений Ленина, Сталина и советских писателей.

Но главная учеба – это непосредственное, активное участие в борьбе за перестройку Японии. С каждым днем эта борьба делается всё более ожесточенной. Реакция уже оправились от шока, вызванного капитуляцией, убедилась в том, что директива штаба Макартура о военных преступниках страшна только в письменном виде. А пункт G, касающийся военных преступников и коллаборационистов в области культуры, оказался