Три дома напротив соседних два - Роман Николаевич Ким

в сторону женщины, но ее уже не было. Я начал искать следов ее бегства среди сосен. Но опавшие листья ничего не показывали. Когда я пробовал прислушаться, то слышал лишь предсмертное клокотанье в горле мужчины.

Я подумал: может быть, эта женщина, когда начался поединок, убежала из чащи, чтобы позвать людей на помощь. Тогда я быстро – ведь дело шло о моей жизни, – взяв у убитого меч, лук и стрелы, вышел на горную тропинку. Там лошадь преспокойно щипала траву. О дальнейшем не стоит говорить. Только скажу, что перед въездом в столицу я уже не имел при себе того меча. Вот и всё мое признание. Я знаю, что всё равно один раз моей голове придется поторчать на верхушке столба. Прошу меня подвергнуть самому тяжелому наказанию. (Принимает вызывающую позу.)

Исповедь женщины, пришедшей в буддийский храм Симидзудэра

…Этот мужчина в синем платье, после того как овладел мною, обернулся к моему связанному мужу и начал хохотать. Как тяжело, наверное, было мужу! Но, как он ни извивался, веревки всё глубже и глубже врезывались ему в тело. Я бессознательно бросилась к мужу. Нет, хотела броситься, но этот мужчина швырнул меня на землю. И вот тогда… я увидела, что глаза мужа как-то по-особенному блестят. Этот блеск нельзя выразить в словах… Я, как вспомню этот блеск, до сих пор не могу удержаться от дрожи… Муж не мог вымолвить ни одного слова, и поэтому в то мгновение он выразил глазами все свои чувства. В этих глазах отражались не гнев и не печаль – в этих глазах я увидела холодный блеск отвращения ко мне. Я вскрикнула, не оттого, что была брошена на землю, а оттого, что увидела этот взгляд, и лишилась чувств. Когда я очнулась, то того мужчины в синем платье уже не было. Муж по-прежнему стоял привязанный к сосне. Я, с трудом приподнявшись с опавших листьев бамбука, посмотрела в лицо мужу. Но его взгляд был такой же, как и прежде. По-прежнему в его глазах было холодное презрение и ненависть. Я не знаю, как описать мое душевное состояние в тот момент – стыд, печаль, гнев, всё вместе. Я, шатаясь, поднялась и подошла к мужу. «Слушайте, после того, что случилось, я не могу больше жить с вами вместе. Я решила умереть. Но… и вы, вы тоже умрете. Вы видели мой позор. Я не могу оставить вас одного в таком виде». Я, собрав все свои силы, сказала это. Но муж продолжал смотреть на меня со злобным отвращением. Я, прижимая одну руку к груди, которая готова была разорваться на части, начала искать меч мужа, но, по-видимому, меч был взят разбойником. Ни меча, ни лука, ни стрел не было видно кругом в чаще. Но, к счастью, кинжал валялся как раз у моих ног. Я занесла руку с кинжалом и сказала еще раз мужу: «Ну, я сейчас убью вас и сразу же последую за вами». Когда муж услышал эти слова, он начал двигать губами. Рот его был набит листьями, и поэтому голоса, конечно, не было слышно. Но когда я посмотрела на губы, то сразу поняла, что он говорит. Муж, по-прежнему выражая свое презрение ко мне, сказал: «Убей». Я почти бессознательно вонзила кинжал в его грудь. Наверное, я опять лишилась чувств. Когда я, очнувшись, посмотрела кругом, муж, по-прежнему привязанный к дереву, был уже совсем без дыхания. На его бледное лицо падал луч заходящего солнца, пробившийся сквозь чащу сосен и бамбуков. Я, подавляя рыдания, развязала веревки, которые связывали труп. И… после этого я… нет, у меня нет сил сказать, что со мной было потом. Я не могла, несмотря на все усилия, покончить с собой. Я пробовала подносить кинжал к горлу, пробовала броситься в пруд у подножья горы, но вот всё же не могла решиться умереть и живу еще. Этим, конечно, я не могу гордиться. (Грустно улыбается.) Может быть, великая печальница богиня Каннон отвернулась от такого ничтожного существа, как я. Но что же мне остается делать, – мне, убившей своего мужа и обесчещенной разбойником. Ведь я… я… (Начинает сильно рыдать.)

Рассказ духа мертвеца, заговорившего устами прорицательницы при синтоистском храме

…Разбойник, овладев женой, не вставая, стал утешать ее. Я, конечно, не мог сказать ни одного слова. Тело мое было привязано к корням сосны, а рот набит листьями, но я несколько раз делал знаки глазами своей жене: «Не верь словам этого мужчины. Всё, что он говорит – неправда». Вот какой смысл я хотел вложить в свои взгляды. Но жена, с грустным видом сидя на засохших листьях, пристально смотрела на свои колени. И, представьте себе, мне начало казаться, что она внимательно слушает слова разбойника. Я начал извиваться от ревности. Но разбойник продолжал умело говорить о разных вещах. Если женщина стала нечистой, вряд ли ей можно будет продолжать жить с мужем. Не лучше ли выйти за него, разбойника, чем оставаться при муже? Он, разбойник, решился на такой поступок по отношению к ней только потому, что она ему понравилась. В конце концов разбойник смело повел такую речь. Когда разбойник сказал это, жена задумчиво подняла свое лицо. О, я еще никогда не видел мою жену такой прекрасной! И что же ответила моя прекрасная жена разбойнику в присутствии меня, привязанного к дереву. Хотя сейчас я блуждаю в пространстве, но каждый раз, как только вспоминаю этот ответ жены, всё во мне кипит. Жена ответила вот как: «Ну, в таком случае берите меня куда хотите». (Долгая пауза.)

Но преступление жены не ограничилось этим. Если бы только это, то я, блуждающий ныне в темноте, не мучился бы так, как сейчас. Дело в том, что жена в каком-то полусне, взяв за руку разбойника, уже хотела выйти из чащи, но, вдруг, сильно побледнев, показала на меня: «Убейте его. Я не могу жить с вами, пока он будет жив». Как сумасшедшая, она несколько раз прокричала эти слова: «Убейте его». Эти слова даже и теперь как будто отбрасывают меня, подобно урагану, в далекую темную пучину. Разве когда-нибудь такие отвратительные слова выходили из человеческих уст? Разве когда-нибудь такие ужасающие слова касались человеческих ушей? Разве когда-нибудь… (Внезапно язвительно хохочет.) Когда разбойник услышал эти слова, то даже он побледнел. «Убейте его!». Выкрикивая это, жена крепко держалась за руку разбойника. Но тот, пристально посмотрев на жену, не ответил ей. И в то же мгновение он швырнул