Большая игра - Питер Хопкирк

Уркварт поделился этими мыслями со своими друзьями, а затем из-под его пера выплеснулся целый поток статей, памфлетов и репортажей в защиту черкесов и с обилием проклятий на головы русских. На следующий год он опубликовал книгу под названием «Англия и Россия», в которой предупреждал об экспансионистских устремлениях России на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Турции, по его предсказаниям, было суждено пасть первой. «Вся Османская империя немедленно перейдет от нас к России, а она к тому времени станет нашим явным врагом, — писал Уркварт. — Вооруженные силы, оружие, границы, крепости, сокровища и флот Турции, ныне призванные действовать против России, обратятся против нас — вымуштрованные, объединенные и направляемые русскими». Поглотив Турцию, Россия далее поработит Персию. Персы, «народ многочисленный, терпеливый и воинственный, будут Россией обучены и направляемы без каких-либо затруднений и больших затрат». Уркварт почти не сомневался в том, против кого будут направлять склонных к грабежам персов — тех не придется долго уговаривать, если пообещать им в качестве трофеев баснословные сокровища Индии.

Россия, писал он в заключение, «сама выбирает время нападения… она не может просчитаться и упустить подходящие обстоятельства. К сему устремлены ее ум, сила и запасы. Она начнет наступление, лишь будучи полностью уверенной в успехе». Ни одна из этих мыслей не была полностью оригинальной. Первым, кто задумался о призраке Османской империи, захваченной русской армией, был сэр Роберт Уилсон, тогда как относительно использования Санкт-Петербургом персов для вторжения в Индию высказывался Киннейр семнадцатью годами ранее. Но с тех пор многое изменилось: предупреждения Уркварта прозвучали именно тогда, когда у англичан сложилось впечатление, что Россия снова решила наступать. Помимо увеличения численности флота русские значительно усилили свое присутствие на Кавказе — плацдарме, с которого почти наверняка прогнозировалось дальнейшее продвижение в Турцию или Персию. Теперь, когда русофобия достигла небывалого расцвета, Уркварт, в отличие от предшественников, не испытывал недостатка во внимательных слушателях.

Нет ничего удивительного, что он, располагая столь влиятельными друзьями, как король Вильгельм IV, турецкий султан и лорд Понсонби, в ту пору посол Великобритании в Турции, в 1836 году получил назначение в турецкую столицу — первым секретарем британского посольства. Впрочем, характер не позволял ему увлечься новыми дипломатическими обязанностями в ущерб прежней русофобской деятельности или поддержке Черкесии. На время его службы в Константинополе выпало когда-то знаменитое, но давно уже забытое дело судна «Виксен». Черкесия еще отважно сопротивлялась, однако русские объявили ее своей территорией, полученной от Турции по мирному договору. Под предлогом изоляции региона в связи со вспышкой чумы они ввели на Черном море строгую блокаду береговой линии.

Великобритания не признала этой блокады, но британское правительство не считало, что у страны достаточно сил для открытого оспаривания действий России. Уркварта приводили в ярость уступки Пальмерстона, не желавшего мешать Санкт-Петербургу подавлять храбрых черкесов, а также слабохарактерность министра (тот не выступил против блокады, целью которой было воспрепятствовать поставкам на Кавказ британских товаров и, возможно, оружия). В поисках выхода Уркварт убедил некую английскую судоходную компанию направить судно «Виксен» с грузом соли из Константинополя в порт Суджук-кале в северной части черкесского побережья. Это была преднамеренная провокация, призванная установить, насколько далеко готовы зайти русские в подтверждении своих притязаний на Черкесию. Уркварт надеялся, что перехват судна русскими воспламенит британское общественное мнение и заставит правительство страны приступить к активным действиям по защите своего торгового флота, то есть отправить в Черное море британские военные корабли и одновременно попробовать опротестовать тайное русско-турецкое соглашение о Дарданеллах. Если же, с другой стороны, перехватить «Виксен» не удастся, это покажет, что русских можно заставить отступить, если действовать достаточно решительно (а заодно все поймут, как именно нужно продолжать военные поставки осажденным черкесам).

В ноябре 1836 года «Виксен» покинул Константинополь и направился через Черное море на восток. Едва ли выход судна в море остался незамеченным в Санкт-Петербурге: друзья Уркварта в газетах позаботились о том, чтобы событие получило самое широкое освещение в прессе. Уркварт, как и его приятели-заговорщики, рассчитывал, что судно перехватят. Он пребывал в убеждении, что помешать возвышению России возможно, только раскрыв карты — как Лондона, так и Санкт-Петербурга. Поначалу операция развивалась блестяще: после двух дней стоянки в порту Суджук-кале капитан русского сторожевого брига арестовал «Виксен». Новости о захвате судна тут же переправили в Лондон и разослали корреспондентам английских газет, причем в основном старались друзья Уркварта, работавшие в Константинополе. Как и ожидалось, новости вызвали глубокое возмущение прессы и общественности, притом мало кто из англичан имел хотя бы малейшее представление о местонахождении Черкесии. Русофобские газеты, впавшие было в спячку, проглотили, как и предсказывалось, наживку Уркварта. Пока «Таймс» ругала правительство за то, что министры позволяют русским «насмехаться над малодушием Англии», «Эдинбург ревью» анализировала более общие последствия кризиса: «Когда черкесы будут побеждены, — заявлялось в газете, — Кавказ падет, а Персия окажется предоставленной милости Санкт-Петербурга… В результате мы увидим, как границы России одним махом придвинутся на 1200 миль к нашим индийским границам».

Лорд Пальмерстон также возмутился «незаконным захватом» английского судна; началась резкая дипломатическая переписка с Санкт-Петербургом. Впрочем, министра иностранных дел ничуть не меньше раздражали Уркварт и его друзья-русофобы, которые, по убеждению Пальмерстона, за всем этим стояли. Лорд ранее пытался заблокировать назначение Уркварта в Константинополь, но ни для кого не было тайной, что назначение одобрил сам король, так что коллеги по кабинету Пальмерстона не поддержали. Правда, в разгар кризиса лорд немедленно постарался устроить, чтобы нарушителя правил отозвали в Лондон, пока он не нанес больший урон англо-русским отношениям. А Уркварт и его друзья в турецкой столице с нетерпением ожидали реакции английского правительства на арест и конфискацию «Виксена».

Приблизительно в то же время русские начали утверждать, что английские агенты работают среди черкесов, снабжают их оружием, служат советниками и поощряют горцев к сопротивлению. Дескать, помимо груза соли на «Виксене» было найдено оружие, предназначенное для мятежников. Русских настолько встревожило возможное влияние стороннего вмешательства на ход войны, что их командующий[67] обнародовал предупреждение черкесам, укрывающим иностранцев в своих горных селениях. «Англичане, кои среди вас находятся, — говорилось в обращении, — суть бессовестные мошенники». Они пришли вовсе не помогать черкесам, а чтобы присоединить Черкесию к Великобритании. Поэтому их следует схватить и уничтожить. Самим же черкесам должно хватить мудрости, чтобы сложить оружие, ведь не бывало на свете страны, которая ввязалась бы в войну с Россией и победила. «Или вам неведомо, что коли небеса рухнут на землю, русские подымут