Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

приставят нож к горлу и вынудят все рассказать. Ты упрекаешь меня в том, что между твоим отцом и Юкаем я выберу Юкая, но если заставить тебя выбирать между жизнью отца и моей — что ты выберешь? Ты всегда выберешь отца. Никакие законы и правила не работают для тех, кого ты считаешь своим человеком.

«Дай мне два дня».

Серые глаза теперь смотрели просительно, почти униженно. Чувство вины въелось до самых костей, снова и снова заставляя делать неправильный выбор, но не пытаться все исправить никто из них не мог. Змея уцепилась за собственный хвост и снова покатилась колесом, не делая различий между прошлым и будущим.

«Я справлюсь. Поверь мне. Ты ведь верил мне раньше».

— Верил. — Ши Мин кивнул. Губы его кривились, а взгляд ускользал куда-то в сторону. — Только ты совсем не разбираешься в людях. Ты выбрал не тех соратников, влюбился не в ту женщину, взял на воспитание ребенка и оставил его на ненадежных людей, обрекая выживать в одиночестве. Все, что ты берешься исправлять, заканчивается крахом. Как я могу не сомневаться теперь, когда ты отказываешься даже своему сыну рассказать о том, что за знания хранишь? Что ты собираешься делать?

«В тебе я не ошибся».

Едва успев договорить, монах вдруг дернулся и закусил губу. Зрачки в широко распахнутых глазах сузились, став почти незаметными. Вэй Чиен явно почувствовал что-то странное, но мог лишь замереть, с отчаянием прислушиваясь.

Кивнув своим мыслям, Ши Мин улыбнулся. Эта улыбка была полна усталости и душевной боли.

— У меня были подозрения, — тихо согласился он. — Ты часто кидался кого-то спасать, но позже… ты всегда находил применение тем, кто следовал за тобой. С какого момента ты решил и мою привязанность обернуть запасным планом для собственного спасения?

Монах отступил на шаг. Он качал головой, но ничего не говорил. Возразить ему было нечего.

— Во время переворота по городу прошел слух, что вы хотели посадить на трон своего ставленника. — Каждое свое слово Ши Мин ощущал клинком, вонзающимся прямо в беззащитную грудь монаха. — Ребенка древней крови. Скажи, какими были глаза у твоего приемного сына, Вэй Си? Серебристыми, не правда ли? Ты спас его из жалости, но она быстро прошла. Ты горел желанием свергнуть старого императора, однако почему бы не посадить на трон своего маленького найденыша, став регентом и сосредоточив всю власть в своих руках?

Площадь давно опустела. Монах отступал все дальше и дальше, лицо его побледнело, но ни растерянности, ни удивления на нем так и не появилось.

— Мне хотелось бы, чтобы ты все отрицал. — Ши Мин закашлялся, с усилием выдавливая слова. Ледяной ветер хлестал все сильнее. — Я постарался бы поверить тебе. Правда постарался бы.

— Отец? — нерешительно произнес Вэй Чиен.

Он весь съежился и показался совсем крохотным, как заплутавший посреди огромного леса ребенок. Наверное, он и был этим ребенком, затерянным в вечной темноте и одиночестве. Год за годом он ждал, что его найдут и выведут к свету, но никто так и не пришел…

Монах развернулся и тяжело зашагал прочь.

Глава 15

Лица расплывались в кровавой дымке, мутными пятнами мелькая под капюшонами, искажались, чтобы спустя несколько мгновений собраться в одно, бесконечно повторенное.

Темная толпа с такими разными лицами: улыбающимися тепло и грустно, кричащими в ярости, несущими отпечаток презрения. Все они были размыты красной пеленой чужой крови и боли. Загляни он сейчас в зеркало, чьи глаза посмотрят на него в ответ?

Взгляд Юкая слепо скользил по фигурам, в каждой видя одного и того же человека.

Не хочу больше крови, хватит. И тебя помнить… тоже не хочу.

Так долго он жаждал увидеть его, прятал огонек глубоко внутри, скрывая ото всех невзгод! Так старался сохранить, сберечь, что не заметил целого пожара ненависти, поглотившего этот крошечный светлый лепесток пламени…

Город замелькал далеко внизу, как пестрая ткань, разложенная на траве. Ветер засвистел в ушах.

«Думаешь, ты потерял его? — Вкрадчивый шепот стал отчетливей, перебивая и вой ветра, и спутанные мысли. — Вспомни, как все было на самом деле. Разве он вообще когда-то существовал?

Разве ты, по ошибке рожденный полукровка, мог быть кому-то нужен?

Сотни учителей и наставников обучали тебя, ведь ты был императорским сыном, юным принцем. Никто из них не смог долго выдерживать твою нелюдимость и тяжелый, ершистый характер.

И тогда ты просто собрал для себя человека, как строят дом. Как вбивают столбы, выправляют балки, так ты по кусочку находил свое в чужом и присваивал себе. Прятал внутри, как голодный пес тащит в конуру крохи еды.

Хрупкий силуэт, черные в синеву глаза. Мягкий голос и тонкие пальцы. Легкая полуулыбка и язвительные насмешки, холодная осторожность и безрассудная готовность спасти.

Разве могло такое сочетаться в одном человеке? Стоило его придумать, чтобы разочароваться во всех остальных — настоящих — людях. Придумать — и полюбить, и положить к ногам своей фантазии все, что у тебя было. Положить и страдать оттого, что дар не принят, а после возненавидеть и себя, и последнюю свою наспех придуманную опору…»

Жалкий.

Во дворце слышна была музыка. По ярко освещенным коридорам гуляло эхо смеха и разговоров. Главный зал сейчас наполнен людьми, и с каждым шагом Юкай сокращал расстояние до него, но голоса не становились громче. На полпути он замер, растерянно огляделся и шагнул в боковой коридор, спугнув неприметную девушку-служанку.

У отца очередной пир, не стоит показываться ему на глаза. Может, старшие братья вернулись с охоты — им почему-то нравилось убивать животных не ради еды, а ради соревнования…

Маленькая комната оказалась вдруг пыльной и заброшенной, и дверь распахнулась с трудом. Юкай в растерянности обшарил полку у входа, на которой всегда оставлял маленький светильник, но пальцы коснулись только толстого пушистого слоя пыли.

Снег за окном отражал лунный свет. Мгновенное удивление сменилось безразличием. День, ночь — какая разница?

На ощупь пробравшись к дальней стене, Юкай опустился на постель,