Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

собранную им коллекцию портретов Марии Стюарт князь завещал Эрмитажу. За это ему была назначена пожизненная пенсия, оказавшаяся нелишней, так как от громадного состояния князя к 1830-м годам мало что осталось. Возвратившись в Петербург, князь Александр поселился в доме своего брата, так как «домом со львами» к этому времени уже владело Военное министерство. Во время своих путешествий Лобанов-Ростовский ознакомился с некоторыми уже возникшими к тому времени в Европе яхт-клубами. И, вернувшись в Петербург, предложил организовать нечто подобное в России. В феврале 1847 года утвержден «Частный устав Императорского Санкт-Петербургского яхт-клуба», и князь Александр стал его командором.

Княгиня Клеопатра на исходе 1820-х годов оказалась в таких долгах, что ей пришлось объявить себя несостоятельной. Сумма долгов была для того времени чудовищной – 8 000 000 рублей. Ей удалось продать роскошный, но ставший ненужным «дом со львами» казне и уехать в Париж. Скончалась княгиня в 1840 году и похоронена в Петербурге, на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

Князь Александр Лобанов-Ростовский дожил до глубокой старости, занимаясь любимыми историческими исследованиями и сотрудничая с Императорской Публичной библиотекой. Во время своих путешествий по Европе он составил уникальное собрание, состоящее из книг по военному искусству и карт, а также из 96 гравированных портретов Петра Великого. Это собрание князь пожертвовал библиотеке. Кроме того, он помогал составлять каталог портретной галереи Петра I, находящейся в Публичной библиотеке, и сам покупал недостающие портреты на аукционах в Европе. За большую помощь Императорская Публичная библиотека избрала князя Лобанова-Ростовского своим почётным членом. Князь занимался также переводами – в 1821 году в Париже вышли переведенные им на русский язык «Евангелие от Матфея» и «Молитвы при Божественной Литургии». В конце жизни он опять поразил современников – выпустил в свет два тома на французском языке, содержавшие списки всевозможных блюд и меню обедов. Похоронен князь также на Лазаревском кладбище, но в отдалении от княгини Клеопатры. Даже после смерти супруги не примирились.

С 1828 по 1917 год бывший особняк Лобанова-Ростовского занимало Военное министерство. Приспособление жилого дома под казённое учреждение, конечно, потребовало основательной переделки. Пострадали великолепные интерьеры монферрановского особняка, и только лестница и вестибюль напоминали о былой роскоши. За время пребывания в стенах «дома со львами» Военного министерства Российская империя прошла через одиннадцать войн, подавила восстания в Польше и Венгрии, расширила свои пределы за счет присоединения Северного Кавказа и Средней Азии.

Революция 1917 года зачеркнула прежние страницы истории особняка и открыла новые – не всегда весёлые. «Дом со львами» жил жизнью страны – в его стенах размещались в разное время и академия, и общежитие, и жилые квартиры, и школа. Кстати, это была одна из немногих ленинградских школ, работавших во время блокады Ленинграда в осаждённом, замерзавшем, голодном городе. Мраморные львы у входа мужественно несли свою вахту всю войну. В декабре 1941 года у подъезда дома Лобанова Ростовского разорвался снаряд, и правый лев был серьёзно поврежден. Осколки мрамора подобрала одна из сотрудниц школы и бережно хранила их до реставрации скульптур в начале 1960-х годов.

Внушительное треугольное здание на Исаакиевской площади является не только образцом мастерства архитектора Огюста Монферрана, его первой завершённой работой в северной столице, но и одним из самых «петербургских» зданий благодаря гению Александра Пушкина, сделавшего «дом со львами» немым свидетелем трагических событий наводнения 1824 года. Каждый житель нашего города с детства помнит строки из поэмы «Медный Всадник»:

На крыльце

С подъятой лапой, как живые,

Стояли львы сторожевые…

Спорт наших дедов

Само понятие спорта пришло к нам примерно в середине XIX века. Нет, конечно, можно вспомнить, например, кулачные бои, вроде описанного Лермонтовым, когда «сходилися, собиралися удалые бойцы московские на Москву-реку, на кулачный бой», но всё же связывать спорт с отдыхом и здоровым образом жизни стали гораздо позже. И, как всегда, тон задавали столичные жители. Большинство прижившихся у нас видов спорта начинали свой путь на невских берегах.

Но прежде чем говорить о массовых видах спорта, вспомним «спорт для избранных» – конные состязания. И не те привычные для нас бега на ипподроме – с высокими ставками, нездоровым ажиотажем, отчётливым душком криминала и жокеями-профессионалами. Нет, я имею в виду состязания, участники которых по долгу службы должны были уверенно чувствовать себя в седле – соревнования офицеров-кавалеристов. «Тренировки», как мы бы сейчас сказали, проходили круглый год в специально построенных манежах. С этой точки зрения их можно считать первыми дошедшими до нас спортивными сооружениями. Самый известный манеж Петербурга, конечно, – Конногвардейский напротив Исаакиевского собора, построенный Джакомо Кваренги. Правда, мы видим его не совсем таким, каким его задумал зодчий. Когда-то на фронтоне главного фасада был барельеф «Награждение победителей на конном ристалище», но в 1840-х годах его заменили двуглавым орлом. После революции орёл, естественно, «улетел», позднее на его месте появился герб Советского Союза, которого теперь тоже нет. И статуи Диоскуров, держащих под уздцы коней, тоже не всегда стояли на своих местах у входа в манеж. В те же 1840-е годы духовенство горько жаловалось на то, что обнажённые юноши стоят, можно сказать, у самых стен Исаакиевского собора, смущая благочестивых прихожан. Диоскуров перенесли на полковой плац в Конногвардейском переулке и вернули на свои места только в начале 50-х годов уже XX века. После революции манеж долго использовался для хозяйственных нужд, горел и был перестроен архитектором Н. Лансере под гараж НКВД. А с 1977 года здесь работает Центральный выставочный зал.

Итак, тренировки офицеров происходили в манежах, ну а сами состязания, как правило, – за городом, в местах летних полевых лагерей. И самыми известными скачками были Красносельские.

Красносельские скачки прославлены в литературе, как никакие другие. Мы знаем, какую ошибку сделал Вронский, как упала Фру-Фру, как вскрикнула Анна… Увы, теперь возле станции «Скачки» ничего схожего с когда-то существовавшим там ипподромом мы не увидим. Можно только представить себе платформу, где поезда Балтийской железной дороги останавливались в день скачек, Императорскую беседку, а по бокам её – четыре галереи для публики.

Красносельские скачки зависели исключительно от императора – он назначал день и час соревнований. Подразделялись они на три разряда. Первый – четырёхвёрстные скачки с препятствиями, «на лошадях всех лет и пород, но только рождённых в России» (это правило соблюдалось особенно тщательно – надо было поощрять отечественное коннозаводство); второй разряд – высшей езды и трёхвёрстной скачки; третий – двухвёрстные частные гладкие скачки.

Тотализатора на Красносельских скачках не было. Делались робкие попытки ввести его, но все командующие