Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

могут представить себе такие формы властного взаимодействия по отношению к владыкам видов и другим космическим существам, которые немыслимы в сообществе человеческих существ? «Представить»[84] – подходящее слово, поскольку, как пишет Дескола, владыка вида «является высшим воплощением способностей вида и его архетипичным представителем, скорее на манер основных форм платоновской философии, которые вечно существуют в сфере идей, как множество моделей для элементов мира» (1996, 126). Описание Дескола не только не просто напоминает платоновские тени в пещере, но непосредственно опирается на платоновские идеи. И возможно, аристотелевский реализм и взгляд на класс как общую эмпирическую «сущность» всех экземпляров рода («столовость» всех столов – следовательно, «стол» как сущее) больше подходит для рассматриваемых здесь онтологий имманентности.

Речь о том, что в любом обычном категориальном или классовом реализме отношение вида к экземпляру, например Лосиной Мухи к лосиным мухам, само по себе является моделью иерархических отношений. Даже согласно обычному толкованию, платоновская форма участвует в мирских частностях, то есть распределена по всем своим образцам, но неделима – как уже не раз говорилось на этих страницах об отношении духа-существа к его мирским проявлениям. Остается добавить, что класс-форма, охватывая свои конкретные проявления, равносильна «иерархии» в том смысле, который придает ей французский антрополог Луи Дюмон в своей влиятельной работе Homo Hierarchicus (1970, русский перевод 2001). Класс – это топология иерархии. Именно поэтому:

…ачуары склонны думать о Нункуи как об одном существе, но наделенном даром вездесущности, что позволяет ей множить свои появления и присутствовать во всех садах, где к ней открыто воззвали о помощи. Это кажущееся противоречие между единством бытия и множественностью конкретных проявлений полнстью характеризует то, как ачуары видят существование мифических созданий (Descola 1994, 196).

Снова вспоминается Эванс-Притчард, так объясняющий религию нуэров: «Природа концепта духа такова <…>, что то, что распределено среди множества существ, хотя и различно, но все же одинаково и хотя и разделено, но все же целое» (1956, 52). Такая организация единого и множественности практически универсально характеризует отношения высших метасуществ к низшим, находящимся во владении первых.

Homo hierarchicus: иерархия встроена в то, как люди осмысляют мир; она онтологична, поскольку элементы мира классифицированы или категоризированы. А поскольку вселенная по другим неотъемлемым причинам населена нечеловеческими существами (метасуществами), она представляет собой более или менее систематизированную космическую политию, управляемую бóльшими и меньшими существами, причем первые, как правило, делегируют полномочия последним. Во введении к своей монографии о гавайской религии Валерио Валери, цитируя определение Андре Лаланда (Lalande 1960) и вторя Платону, рассматривает «тип» как «“конкретное существо, реальное или воображаемое, которое репрезентирует класс существ”, поскольку <…> “представляет собой наиболее характерную и совершенную его форму”» (Valeri 1985, ix). Соответственно, «поскольку в роли типов божества персонифицируют классы моральных, социальных существ, я рассматриваю и их в качестве обладающих моралью, включенных в социум видов. В целом слова “понятие”, “тип” и “вид” могут использоваться, в зависимости от контекста, для обозначения того, что представляют божества» (ix). Или напомним о божестве Нзамби африканского Конго: «Это нечто большее, чем абстрактная концепция: он участвует во всех меньших силах или сущностях, “духах”, мертвых и живых, и предполагается в них» (MacGaffey 1986, 79). Так же и Магалим, бог дикой природы племен, проживающих в месте слияния малых рек Сепик и Флай в Новой Гвинее: «Телефолмин считают, что, несмотря на разнообразие их обликов и мест обитания, все масалаи [духи дикой природы] на самом деле являются одним существом со множеством имен, чья истинная природа – Магалим. Магалим отождествляется с землей и ее силами и считается хозяином диких животных и леса» (Jorgensen 1998, 103). В уже упомянутом исследовании концепта владыки/хозяина в Амазонии авторства Карлоса Фаусто (Fausto 2012) он говорит о них как о «едином образе коллективности», «увеличенной единичности» и «форме объединения в себе, выраженной через отношение между содержащимся и содержащими» (32–33).

Та же категориальная структура действует в отношениях между амазонскими вождями и их подчиненными. Вождь выступает pars pro toto (частью вместо целого) для сообщества – явление, знакомое изучающим многие океанийские общества, в том числе и те, где вожди либо бигмены используют первое лицо единственного числа, говоря о своих линиджах или кланах. В самом деле, тот же категориальный реализм вида и экземпляра является топологией тотемизма и самой организации линиджа. Тотемизм – это, по сути, сегментарная форма понятий владык видов, состоящая из эмблематической формы (медведь, лев и так далее) живых экземпляров класса (медведи, львы и так далее), ассоциируемых и идентифицирующих себя с различными группами, составляющими данное общество. Что касается наследственных групп, таких как линидж, то обратите внимание на следующее меткое наблюдение Альфреда Гелла в книге «Искусство и агентность» (Gell 1998):

Понятие генеалогии <…> является ключевым тропом, позволяющим сделать множественность единичной и единичность множественной. Любой отдельный человек «множественен» в том смысле, что он является результатом множества генеалогических отношений, каждые из которых воплощаются в его личности; и наоборот, совокупность людей, такая как линидж или племя, является «одним человеком» в силу того, что это одна генеалогия: первоначальный предок теперь воплощается не как одно тело, а как множество тел, в которые превратилось его единое тело (140).

(При этом «линидж» как участие предка в телах и идентичностях живых людей – при передаче «крови», «костей» или «души» – неотъемлемый элемент духовной жизни в той же мере, что и форма иерархии. Предок не просто обозначает линидж, как слово «маниок» обозначает растения определенной природы, а скорее как богиня Нункуи является матерью маниока. Божественность не более воображаема и не менее реальна, чем родство.) Итак, как категориальное понятие, «класс» – это иерархический порядок вещей, символическая топология типа и экземпляра, которая, будучи гипостазированной в мир имманентных существ, порождает структуры авторитета и власти, намного превосходящие людей, которым они должны подчиняться – и которых они должны пытаться присвоить.

Выдающийся британский антрополог и специалист по культурам Юго-Восточной Азии Родни Нидэм красиво опровергает утверждение Дюркгейма о том, что понятие класса возникло как отражение того факта, что люди организуются в группы. Он замечает, что уже для того, чтобы люди организовывались в группы, отличающиеся друг от друга, было необходимо понятие класса (Needham 1963, xxvii). Класс, конечно, был лишь одной из аристотелевских или кантовских категорий, таких как причина, время, пространство и так далее, для которых Дюркгейм находил социологические основания, отрицая их априоризм и интуитивность. Так, «первыми логическими категориями были социальные категории; первыми классами вещей были классы людей, в которые эти вещи были включены» (Дюркгейм, Мосс 2011, 119). Не будем углубляться дальше