Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз

как всеобщий податель жизни, источник дыхания-души людей. Луна, великий небесный охотник и покровитель человеческих охотников, также олицетворяет плодородие; он светит на гениталии бесплодных женщин и заставляет их зачать. Лунный Человек, иногда защищающий людей от Седны или Силы, считается самым отзывчивым из великих божеств. Тем не менее, по словам Расмуссена, когда обнаруживается нарушение «правил жизни», Морская Богиня действует если не напрямую, то через других божеств. «Лунный дух помогает ей следить за тем, чтобы правила жизни должным образом соблюдались, и спешит спуститься на землю для наказания при каждом пренебрежении правилами. И морской дух, и лунный дух используют Силу для исполнения всех наказаний, которые так или иначе связаны с погодой» – например, сильных и продолжительных метелей, мешающих людям охотиться (Rasmussen 1929, 62–63).

И конечно же, это обычно понимают постфактум. Метель – это Сила, значит, кто-то нарушил правила. Луна видит это, потому что с небес может видеть все. Однако если действия этих двух богов определяются, так сказать, эмпирически, то опосредованное вмешательством Седны – нет. Вмешательство Седны довольно аксиоматично: она первичный движитель инуитского космоса, воля и сила в действии других духов. Действительно, в этнографии инуитов нетсиликов Расмуссена (1931) великое множество «злых духов» также участвует от ее имени в обеспечении соблюдения «правил жизни». Здесь также фигура Седны, Нулиаджук[88], считается первоисточником всеобщего управления:

Силы, которые правят землей, всеми животными и жизнью человечества на земле, – это великие духи, которые живут в море, на суше, в космосе и в Небесных землях. Существует много и очень много видов духов, но только трое из них действительно велики и независимы. Это Нулиаджук, Нарссук [известная как Сила] и Таткек [или Лунный Человек]. <…> и самая могущественная из них – Нулиаджук, мать животных и владычица как моря, так и земли. Во все времена она заставляет человечество чувствовать, как она бдительно и беспощадно заботится о том, чтобы всем душам, как животных, так и людей, оказывалось уважение, которого требуют древние устои жизни (Rasmussen 1931, 224).

Здесь описание структуры взаимодействия духов становится сложным. Нулиаджук осуществляет свою волю, говорит Расмуссен, через существ-ton·rät, как «обычных ton·rät, так и ton·rät kiglrigtut: злых духов» (224). О них и далее не дается более детальных разъяснений, хотя однокоренные слова с ton·rät обычно обозначают духов в целом. Поэтому я считаю, что Расмуссен имеет в виду призраков и демонов первые – бесчисленные души людей и животных, которые «не обрели покоя» из-за неправильной или забытой, не оформленной ритуалом смерти (239), вторые – изуродованные человекоподобные людоеды, которые нападают на поселения инуитов. Говорят, что эти духи делают животных доступными для охотников или удерживают их по воле Нулиаджук. Говорят, что те же духи влияют на ветер и погоду, хотя, по-видимому, через Нарссука, или Силу, и одного из подчиненных им духов. Вспомните яркое описание Боасом правления Седны над мириадами злых духов во время бушующих штормов ранней осени (Boas [1888] 1964, 195–196). Но когда великому шаману удается пронзить Седну гарпуном, она уходит, как тюлень под лед, а вместе с ней и все опасные существа. Подводя итог, можно сказать, что космологическая иерархия инуитов кажется достаточно ясной, от великих божеств и сопровождающих их духов через призраков, демонов, инуа вещей и духов – двойников людей. В реальности система полна перекрывающихся и дублирующихся сил. И поскольку, как будет видно дальше, и все сложные правила человеческой жизни, по словам инуитов, выражают волю Седны, и наказания, налагаемые любым бестелесным духом, также исходят от нее, то для инуитов тоже божественность едина.

Ученые вечно мучаются над вопросом, считать ли существ, подобных Седне, «богами», и очень часто многообещающий кандидат отвергается из-за того, что не соответствует нашим представлениям о Божестве со всеми Его трансцендентными, карающими и милосердными качествами. Но, как замечает психоаналитик и ученый Дэниел Меркур об инуитских духах, «отрицать почетный статус “богини” или “бога” – Матери Моря, Живущего в ветре [Сила] и Лунного Человека – это педантичная щепетильность, лишенная человечности и религиозной терпимости» (Merkur 1991, 37–38). Седна, Сила и Лунный Человек обладают важнейшими божественными качествами бессмертия и универсальности, даже несмотря на то, что они являются причиной зарождения человеческой жизни, хозяйственного процветания и смерти. Только потому, что они имманентные (потусторонние) «обитатели» и вмешиваются в человеческие судьбы. В связи с этим примечательно, что они сами по себе не являются людьми, несмотря на все их человеческие черты. Все они являются бывшими людьми, которые были переведены в божественный статус и поставлены над прочими представителями популяции в результате нарушения человеческих правил, в частности путем преступлений против правил родства. Различные версии происхождения Седны изображают ее и как сироту, и как дочь, принесенную в жертву своим отцом, а иногда и как ответственную за его смерть; божественная карьера Лунного Человека включала матереубийство и инцест с сестрой; Сила покинул землю, когда его родные или приемные родители, которые были великанами, были убиты людьми. И поучительно, и забавно: космологические традиции инуитов (также известные как «мифология») повторяют классическую европейскую научную формулу о формировании государства как прогрессивном движении «от родства к территории». Освобождаясь от своего родственного статуса, боги становятся не-людьми, обретают своего рода территориальный суверенитет в границах собственных владений и возносятся над всеми явлениями внутри этих границ.

Прежде всего божества, особенно Седна, мотивируют и обеспечивают соблюдение обширного, сложного и сокровенного массива правил, которые контролируют поведение людей, вплоть до того, может ли женщина расчесывать волосы, пока недавно пойманный тюлень еще не разделан. «От рождения до смерти люди должны устраивать свою жизнь, сообразуясь с силами, которые контролируют человеческое благополучие и горе и чей гнев может вызвать страдания и боль» (Rasmussen 1929, 169; ср. Weyer 1932, 367). Хотя их часто называют табу[89], эти установления включают в себя множество предписаний, что делать, а не только запретов, поэтому здесь и используется формулировка Расмуссена «правила жизни». В весьма длинной главе под названием «Предписания или правила жизни и поведения на все случаи жизни» из монографии Расмуссена «Интеллектуальный характер иглуликов» (1929) их приводится, должно быть, несколько сотен, если не тысяча. Правила, как пишет исследователь, касаются «абсолютно всех жизненных ситуаций». Учитывая широту их охвата, он может предложить лишь своего рода экстенсиональное определение основных их видов. Они применяются, как правило, «когда помощь нужна больше всего»: во время беременности, родов, младенчества, превращения девочки в девушку (менструации), болезни, смерти «и, наконец, но далеко не в последнюю очередь, на охоте» (169).

Подавляющее большинство правил, даже для охоты, не