Гремлин за переборкой - Наталья Сергеевна Филимонова

Тогда мы заговорили об этом вроде бы в шутку. А потом это стало нашей общей навязчивой идеей, о которой мы говорили при каждой возможности.

Главной проблемой были чипы, вживленные каждому из нас в районе затылка. Да, они не вели записи, как браслеты, но они показывали наше местоположение. Эти данные тоже никто обычно не отслеживал непрерывно, но мы все равно старались во время практических заданий не уходить далеко от места, где должны находиться, чтобы не вызывать лишних подозрений.

План мы разрабатывали долго. Тайком скачивали и изучали информацию о чипах и способах их удаления. Попытка могла быть только одна. Нужно было вырезать чипы друг у друга — и сразу уходить.

Мы дождались удобного момента — одного из практических заданий на своем городском уровне. Пробрались в пустующую медицинскую лабораторию. И Пятый действительно вырезал мой чип, обработал и зашил рану. Было больно — мы специально не использовали никакой анестезии, чтобы не терять ни капли подвижности тела и ясности сознания, ведь бежать надо было сразу.

Это он настоял, чтобы я была первой. А потом… потом сообщил, что он не может уйти. Что это против правил. И что он не знает, как жить там, где не будет правил и цели. Где никто не будет говорить, что делать и зачем жить.

Я не понимала. Попыталась уговорить, мы же вместе все это придумали…

И тогда он признался. Пятый был «сигнальщиком».

— Семь, меня выбрали с самого начала, потому что я лучший, понимаешь? — он упорно отводил глаза, а я не могла поверить. — Так было всегда. Я не понимал еще, я… так гордился. Я должен вызывать других на откровенность, пытаться разговорить, а если результаты неправильные…

— Меня ты тоже вызывал на откровенность?

— Нет… то есть… только сначала. И докладывал о тебе только по мелочам — чтобы не вызывать подозрений, понимаешь?

Возможно, кроме него были и другие — об этом он не знал. Со мной что-то пошло не так — он и правда ко мне привязался.

Но Десятая попала в выбраковку по его доносу.

— Уходи сейчас, — сказал он. — Я… никому не скажу. У тебя есть время на срок нашего задания. Еще пара часов. Потом я… я должен буду, понимаешь? Это мое задание. Самое главное задание.

Он все время спрашивал, понимаю ли я. Как будто это было важно.

Я понимала.

И я ушла. Конечно, не по тому маршруту, который распланировали вместе — уверена, что Пятый его выдал. Пришлось переигрывать все на ходу, заметая следы и петляя.

И больше никому не верила.

Я сама по себе.

* * *

— У меня… у меня даже имени нет. Я его сама себе придумала. А Севир — это…

— «Семь» на нигурском диалекте, — глухо отозвался капитан.

Надо же, догадался. Молодец.

— Прости меня, — вдруг снова заговорил он, теснее прижимая меня к себе. — Я дурак. И, наверное, только пугал тебя. Я не мог подумать, что все… так. Я привык всегда поступать правильно, но с тобой это не работало. И я решил попробовать… действовать неправильно. Получилось… слишком неправильно. Знаешь, я говорил с Хейзл. Спрашивал, почему она все эти годы, зная или догадываясь о тебе, ничего не предпринимала. Она была уверена, что раз ты прячешься и не ищешь помощи — значит, скрываешься от закона. Такой вывод легко было сделать с учетом твоих навыков. Вряд ли ей пришло бы в голову, сколько лет тебе было, когда ты попала сюда. А по-настоящему она с тобой познакомилась не так давно… Ты ей нравишься. Я тоже сначала думал, что… неважно. Потом я понял, что тебе нужна помощь. Что ты — жертва, а не преступница.

— Какая тебе разница, — я снова шмыгнула носом, не делая попытки отстраниться. Истерика миновала, но на нее ушли все силы, и накатила апатия. — Ты ведь уже даже не коп.

Странно, и когда мы начали обращаться друг к другу на «ты»? Кажется, это он первый начал…

Капитан как-то невесело усмехнулся.

— Вообще-то коп. Меня никто не увольнял, и я не увольнялся. Возможно, ты удивишься, но галактическая полиция давно «присматривает» за Фениксом. Нам поступали данные о нарушениях прав разумных, но доказательств не было, а официально проводить там расследование мы не имели права — независимая планета вне нашей юрисдикции. Мой напарник вызвался добровольцем для работы под прикрытием. Точнее, это я уговорил его участвовать в проекте «Феникс-свет». Он не хотел… Я был его связным. А потом он пропал без вести. Официально признан погибшим на задании. Нам сообщили о «несчастном случае»… Я рвался туда, но меня не пустили — не прошел тестов для работы под прикрытием. Из меня плохой актер… После этого я ушел в бессрочный отпуск. Не хотел ничего слышать ни о каких расследованиях. И особенно — о Фениксе. Вот, даже устроился на работу… но я все еще офицер галактической полиции. Знала бы ты, что я чувствовал, когда получил маршрут… решил для себя, что не стану пытаться ничего выяснять и ни во что вмешиваться — хотя бы чтобы не запороть операцию коллегам. Буду заниматься собственным маленьким расследованием прямо на борту. Тобой. А потом понял, что ты тоже связана с этой проклятой планетой. Я передал руководителю проекта «Феникс-свет» данные о тебе — то, что удалось понять самому…

Я вздрогнула. Снова… это опять происходит. Обо мне всегда есть кому доложить.

— Я снова связывался с ним недавно. И сказал, что ты нуждаешься в защите, слышишь? Что тебе нужны чистые документы и что ты не можешь выступать свидетелем. Им просто нужно было конкретное направление поиска. И они его получили. Они уже вышли на ту лабораторию, где тебя… где ты родилась. Шайла, ты слышишь? Тебя никто не заставит…

Мысли по-прежнему путались. Собственный голос казался тусклым.

— Ты сейчас… записывал показания?

— Что? — в голосе Магрида послышалась растерянность, и я с недоумением подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И поняла, что зрачки у него расширены настолько, что практически поглотили радужку. Интересно… а у него тоже путаются мысли? — Нет… я ничего не записывал. И никому не стану этого передавать. Шайла, я смогу тебя защитить. Верь мне!

— Я никому не верю. Я сама по себе, — я попыталась передернуть плечами, но тяжесть крупных мужских ладоней с них никуда не исчезла. — Зачем тебе меня защищать?

— Затем, что я этого хочу, — голос прозвучал твердо. — Я дурак, и я натворил много глупостей. Но я хочу тебя защитить. И