Вернуть жену. Без права на прощение? - Ира Орлова

В субботу встречаюсь с Олегом. Низкий рык мотора убаюкивает, ветер прохладный, но не злой. Он подаёт мне плед и я устраиваюсь на носу.

Чай из термоса пахнет чабрецом. Город потихоньку отступает.

— Как тебе? — Олег кивает на воду.

— Хорошо, — признаюсь честно.

— Значит, правильно выбрал маршрут, — он чуть прибавляет газ, катер мягко перепрыгивает короткую зыбь. — Я сюда хожу, когда голова гудит. Скоро, правда, зима, и сегодня день холодный, но летом и в хорошую погоду здесь сказка.

— Часто ходишь?

— Когда жизнь на суше утомляет, — усмехается Олег.

Мы молчим. В такой тишине разговор не нужен. Она и есть разговор. Ветер вытягивает из головы лишнее. Я смотрю, как по воде бегут одинаковые полосы, и впервые за долгое время ничего не считаю — ни ошибки, ни варианты исхода.

— Чай? — Олег открывает термос, наливает в металлическую кружку. — Без сахара, правда.

— Подходит, — соглашаюсь, обжигаюсь, но приятно.

— Алис, — он смотрит вперёд, рука расслабленно лежит на руле. — а расскажи лучше про твою картину для меня. Что за крыши?

— Городские. После дождя. Когда асфальт ещё блестит, а окна, как тёплые пятна, — улыбаюсь краем губ. — Никакого двойного смысла. Просто люблю это состояние между «промокла» и «уже дома».

— Понял, — кивает, улыбаясь. — Повешу в кабинете. Может много лет спустя я окажусь владельцем дорогой вещи.

— Да-да, кисти непризнанного гения.

— Ну а что? — почти смеется Олег. — Не все художники сразу стали знаменитыми.

Мы оба тихо смеёмся. Катер идёт медленно. Олег старается собой прикрыть меня от ветра. Движение мягкое, не навязчивое, будто случайно, но я вижу в этом сознательную заботу.

— Тебе не холодно? — он чуть скашивает взгляд. — Могу куртку дать.

— Нет, правда нормально, — подтягиваю плед повыше, благодарю кивком.

Олег улыбается глазами, ничего не навязывает. Я чувствую его симпатию, его интерес ко мне, как к девушке, но всё равно между нами есть какое-то напряжение. Мы будто-то оба не можем расслабиться.

— Вот там, правее, — показывает он рукой, — песчаная коса. Летом мы сюда встаём, жарим шашлыки, делаем вид, что на море.

— Классно.

Смотрю на маленький островок и понимаю, сколько всего упустила. Сидела в раковине своих мыслей, погруженная в, как мне казалось, горе, и никуда не выходила. А тем временем солнце светило, годы шли, и земля продолжала вращаться…

Олег рассказывает историю про то, как он с друзьями однажды забыл привязать катер и после посиделок плыл до лодки, которую прилично оттащило от берега. Мы смеёмся с ним в унисон. Почти до слез.

— Хочешь порулить? — предлагает, негромко. — Тут мелко, не утонем.

— Давай, — удивляю сама себя.

Опускаю ладони на шершавый руль. Катер послушный, как крупная рыба. Чувствую, как он отзывается на каждое мое движение рулем. Делаю крошечный поворот и вижу, как меняется рисунок ряби.

Олег стоит рядом, но не нависает, только время от времени подсказывает: «мягче», «вот так хорошо».

Когда мы возвращаемся, город снова шумит. Он помогает мне сойти на пирс, но руку убирает сразу, как только я встаю на доски. Жест уважительный, без попытки давить.

— Прогулка сказочная получилась, — говорю, поправляя плед. — Спасибо тебе.

— На здоровье, — Олег чуть склоняет голову. — У тебя щеки порозовели хоть.

Он, будто взвесив что-то, достаёт из кармана сложенную вчетверо открытку.

— Не пугайся, это не «цветы и конфеты», — легко улыбается. — Тут адрес одной маленькой мастерской. У них керасиновые лампы и хорошая кухня. Если когда-нибудь захочешь просто посидеть молча или поработать в атмосферном мест, там удобно. И звонить заранее не нужно.

Я принимаю открытку, чувствую тёплую благодарность и чётко осознаю.

— Обязательно загляну туда. Олег…

— Не нужно, Алис, — останавливает он меня еще до того, как я произношу свою мысль. — Я, правда, рядом в формате «без обязаловки». Меня такой режим устраивает.

— Меня — тоже, — и добавляю, чтобы снять возможные иллюзии: — Сейчас мне хватает дружбы.

Он секунду смотрит прямо. Без обиды, словно хочет что-то еще добавить, но передумывает. Поэтому просто кивает:

— Принято. Френдзона.

Мы идём к парковке. Он держится на полшага позади, открывает калитку, придерживает, чтобы не хлопнула по мне. На прощание мы коротко обнимаемся.

Тёплые, правильные объятья «хорошего мужчины». И всё равно внутри тихо, ровно, без искры. Он действительно хороший. Внимательный, спокойный, умеет не давить. Такой, с кем, наверное, многим было бы легко. Но не мой.

Сердце не трепещет, не отзывается на его шаги. Уважение, благодарность, тепло — всё это есть. Но чувств нет. Лучше признать это сейчас, чем потом учиться притворяться.

— Тогда, если нужно будет дружеское плечо — звони, — говорит Олег с натянутой улыбкой.

— Договорились. И ты.

Сажусь в машину, откладываю открытку на приборную панель. В зеркале вижу, как он возвращается к катеру, проверяет швартовы, не оборачиваясь. Умеет ставить точку там, где не нужно многоточие. Именно это — и ценно.

— 44 —

— 44 —

Время летит быстро. И вот я уже закрываю последний слой. Втягиваю воздух и понимаю: всё.

Здесь, на этой стене, я сделала всё, что могла. Фотографирую, проверяю детали. Пишу Тимуру: «Готово. Хочу отдать ключи».

Ответ прилетает почти сразу: «Я недалеко. Сейчас подъеду».

Сумка собрана. Рабочее место убрано. Я даже пол за собой вымыла. Переоделась в простые чёрные брюки и белую рубашку. Волосы убраны, лицо без макияжа

Спускаюсь вниз. Сажусь на диван, держу спину прямо. Внутри меня всё слегка дрожит от волнения. Периодически бросаю взгляд на дверь.

Жду.

Тимур появляется бесшумно, словно тень или лёгкий сквозняк. Сначала раздаются шаги, затем появляется едва уловимый аромат его парфюма, и лишь после этого звучит голос:

— Привет.

Вглядываюсь в его лицо. Хочу запомнить каждую деталь. Ореховые глаза, легкая щетина на щеках, морщинка между бровями. Как внушительно он смотрится в дверном проеме.

— Привет, — отвечаю просто. — Работа готова.

Я протягиваю ключи, папку с договором и актом приема-передачи. Он не спешит ее брать. Смотрит на мои пальцы, будто что-то обдумывает.

Потом всё-таки берёт, кладёт на столик, рядом оставляет ключи от машины, телефон. Как будто специально освобождает руки.

— Спасибо, — произносит спокойно. — Уверен,