Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Петька отвечает – ну да, свалить.

– И по-твоему, вот так взять, бросить все, сорваться, стариков за собой потащить… деда, бабку полуходячую… там все чужое – это тебе баран начхал? С тобой тоже… не пойми как… Вот она и переживает.

Это чучело в ответ:

– Ну она же сказала, там есть какой-то Марксов…

– Карлов, долбоебище, Карлов университет…

– Ну, Карлов, какая разница… А ты-то сам что думаешь?

Вот что мне было ему ответить?

– Я им не стал говорить – я не поеду никуда… не получится.

– Почему? Мне казалось… Из-за работы? Из-за проектов твоих?

И я вдруг подумал: что, в самом деле, мы его все держим за малолетку? Двадцать лет скоро уже человеку, пора что-то на себя брать. Или просто мне уже невмоготу стало это все в себе держать…

– Я тебе скажу, – говорю, – только запомни: если начнешь языком трепать, если хоть кто-нибудь узнает – нам тогда с тобой больше не общаться, услышь меня, пожалуйста…

Он сказал:

– Ты знаешь, я не трепло, говори, что случилось.

– Да уж случилось, – отвечаю. – Помнишь, я юридическое сопровождение делал в Тольятти, когда французы на АвтоВАЗ заходили?

– Да. Оксана еще маме мозг выносила, что тебя вообще дома не бывает…

– Оксана… конечно, некому было ее на фитнес возить… Ну вот, я в Тольятти этом неделями просиживал. Место такое, что удавиться хочется уже с утра. И там с нами девчонка одна местная работала… ну как, девчонка… Она адвокат по арбитражным делам. И профессионал классный, и человек редкий. Короче, сбудется, похоже, мамина мечта о внуках. Через два месяца, если все будет в порядке… там есть проблемы… у Лены резус отрицательный. Девочка, кстати…

– Лена… девочка… во дела… – сказал, помолчав, Петька. – И как ты теперь?

– Не знаю…

– А Оксана?..

– Вот что ты спрашиваешь. Мне даже представить страшно, мы же семь лет женаты. Короче, со мной все ясно, я никуда не еду. А вот на твоем бы месте…

Петька ответил так, что я не пожалел, что с ним разоткровенничался, как-то по-взрослому вдруг заговорил.

– Да неохота мне. Только маму жалко. Отца тоже жалко. Насчет того, что я растреплю, не волнуйся, ладно? И вот еще… Если с деньгами сейчас засада, давай я от квартиры откажусь. Я же знаю, это ты родителям на нее даешь. Я с ними могу здесь пожить, дом большой.

Я рассмеялся. А надьки-верки, думаю, сюда доедут? И если да, то вот мать-то обрадуется…

– Ладно, – сказал ему, – не об этом сейчас. Спасибо тебе. Пока не нужно ничего, я справляюсь.

– А потом?

Я честно ответил: не знаю. Вообще не представляю. Я думаю… когда ребенок… имеет, наверное, смысл нам с Леной здесь поселиться на какое-то время. Воздух, елки… мать наконец при деле… может, она под это дело и с родиной примирится… Еще как с работой будет – вопрос, если мы с Оксаной разойдемся… О господи… мое бюро – это же ее отца компания, и нигде больше мне и половины этих денег не заплатят. Да это все чушь, главное – как я ей скажу, вот как? Ничего не знаю, не понимаю, голова пустая… семь лет… ладно, как-нибудь все образуется… как-нибудь…

Павел

Хорошо, что я ребят застал и успел им рассказать про нашу с Денисом Ивановичем эпохальную встречу. Как-то мне от этого полегчало. Проводил их, вернулся в гостиную, смотрю: она сидит сгорбившись там же, у стола. Я подошел сзади, обнял…

– Ну ладно тебе, – говорю, – зато признай все-таки, что дети у нас получаются отличные… да и процесс доставляет. Помнишь, как мы с тобой тогда в Питере в гостинице кровать сломали?

– Не пытайся меня сбить.

– Да я, собственно, не то чтобы сбить…

– И вообще, это не очень красиво – то ты раз в неделю меня замечаешь, а когда надо голову заморочить… я так не хочу.

Хорошо, отвечаю, так не буду, просто соскучился по тебе. Таня на это никак не отреагировала. Сухо сказала, глядя в сторону:

– Я не стала при Пете… Андрей в курсе… я забронировала билет на вечерний пражский рейс. Ничего больше не хочу откладывать. Ничего, слышишь? Оксана прилетит ближе к выходным. Тебя я бы попросила за это время подыскать толкового риэлтора – ты говорил, у тебя есть кто-то. И никаких потом, понимаешь? Второй жизни не будет. Не хочешь искать риэлтора – ради бога, сама справлюсь.

Ясно… Резко ты взялась, говорю.

– Вот и хорошо, что все ясно…

– Отвезти тебя в аэропорт?

– Нет, спасибо, я заказала такси.

Я растерялся от всего – и от новостей этих, и от ее тона, – и спросил первое попавшееся, просто чтобы паузу заполнить.

– Домодедово? Шереметьево?

– Это имеет какое-то значение?

Я вдруг понял, что мне напоминает все происходящее, и не сдержался – рассмеялся.

– Прости, – говорю, – пожалуйста. Просто хотел спросить, что будет, если я откажусь, – и вдруг понял, что один раз я этот вопрос совсем недавно задавал. Сегодня, если быть точным.

Татьяна на смех мой не обратила внимания.

– Ты правда хочешь это знать? Я тебя тогда тоже спрошу, а ты ответь, по возможности честно, – ты меня любишь?

Хороший вопрос, спасибо вам большое, как сказал бы мастер риторики и полемики Денис Иванович…

– Чего вдруг? А если я не против уехать – тогда тебе это не важно?

– Почему же, важно… Так ты ответишь?

Я вдруг понял, что нет у меня сил отвечать на этот вопрос честно. Нам бы поговорить по-людски. Но ты же бежишь от этого разговора, потому что знаешь, что придется услышать неприятное. Не ответ «нет», а другое – про то, как ты вела себя в последние годы. Про то, как раздражалась из-за отсутствия денег, будь они неладны. Про то, как не могла сдержаться и меня этим попрекала. Про… а, да ладно, что теперь… Слишком много всего накопилось, чтобы я сейчас мог тебе искренне сказать – да.

– Да. Люблю. Я. Тебя. Люблю.

Мне показалось, что она выдохнула с облегчением.

– Тогда подумай над тем, что я предлагаю. Всерьез подумай, а не отбрехивайся от меня. И обрати, пожалуйста, внимание, что я не только из-за детей переживаю и родителей… о себе не говорю… но и о тебе забочусь. Паша, мы приехали, я серьезно. Дела совсем плохи. Присмотрись же ты… Эта стройка – это просто последняя капля. Вот как они по нашей собственности сейчас проедут – я знаю, знаю, что не только по нашей, не об этом сейчас, – так вот, так же они нам скоро по головам будут