Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Кому, думаю, война, кому мать родна… И если вариантов нет, то что мы, спрашивается, тогда здесь обсуждаем?

– Компенсацию, – отвечает, – размер ее, точнее. Вы не сомневайтесь, дорога будет в любом случае, потому что она нужна. Дома сносить придется, ничего не поделаешь. Но нам надо иметь эту территорию юридически чистой не позже чем через два месяца. Иначе начнет простаивать техника, бригады, кредитная линия тоже не навсегда, короче, пойдут убытки.

Я ему: так выкупайте.

– Вот здесь началась тема, Павел Владимирович, здесь внимательнее… Есть средняя кадастровая стоимость…

Ну нет, думаю, это в пользу бедных разговор. Средняя кадастровая сейчас по Турсуновке семь тысяч долларов за сотку – это ни про что. А дома, а постройки? Он как будто услышал.

– …естественно, недвижимость оценивается отдельно. Но поймите – нам нужна площадка под дорогу, нам недвижимость эта ни к чему, все эти дома и постройки в любом случае пойдут под снос. Нам они зачем?

– А если у людей это единственное жилье? И дом такой, что он вообще ничего не стоит, и участок, скажем, семь соток, и если по семь тысяч, как вы говорите, то общая сумма выходит где-то тысяч пятьдесят долларов. Что люди купят за такие деньги? Комнату в коммуналке?

По каждому, отвечает, конкретному случаю мы готовы договариваться…

Отлично, говорю, не договоримся – встретимся в суде.

– Вот этого мы хотели бы избежать, если честно. Не потому что сомневаемся в исходе, а просто чтобы не терять время.

Ну так кто вас неволит доводить до судов? Предлагайте людям рыночные деньги, и дело с концом.

– Мы готовы обсуждать. Но и вы сделайте шаг навстречу. Невозможно же договариваться, когда через день все эти ваши пикеты и сюжеты… в областном правительстве уже люди нервничают… есть же цивилизованные способы… давайте уводить эту ситуацию из публичной плоскости.

– Ну прямо… – говорю, – как только мы это сделаем, вы к нам тут же пришлете приставов, к гадалке не ходи.

Денис Иванович спорить не стал. Вместо этого решил зайти с тыла.

– Мы ведь говорим о каждом конкретном случае? Давайте тогда начнем с вашего конкретного случая. Ваш дом продается?

– Нет.

– И правильно…

Все эти рассказы, сообщил он мне, о том, что, когда дорога будет, начнутся шум, пыль, грязь, – чушь все это. Сейчас, объясняет, такие делают шумоотражающие панели… естественно, все за счет компании, и доставка, и установка… И это, безусловно, не отменяет еще какой-то суммы…

– Хотите знать конкретику?

– Не хочу.

Он сделал вид, что не услышал.

– Не готов сейчас к окончательным оценкам, но приблизительно могу сказать… опираясь на опыт предыдущих проектов… скажем, по две тысячи долларов за сотку в компенсацию за снижение цены? У вас участок девятнадцать соток, значит… в общем, чтобы не мелочиться, сорок тысяч. Кэшем.

– Чтобы я слился?

– Ну что за лексика, – говорит, – Павел Владимирович… Хотелось бы, чтобы вы провели гражданскую, так сказать, демобилизацию. Мы, как говорится, общими усилиями явим миру пример плодотворного взаимодействия и социального партнерства бизнеса и местных жителей – и вот результат…

Я спросил: а если вместо меня появится кто-то другой?

– Будем с ним договариваться. Но это вряд ли. Некому там больше появляться. Мы же видим, кто это все… Остальные у вас там – так, население. С ними… короче, договоримся.

– И что будет, если я откажусь?

– Ну для начала меня из компании попрут, и это, разумеется, будут мои трудности. Но в этом случае у вас появятся другие собеседники, совсем другие. Неприятные, скажу вам честно.

Понятно. Взаимоуважительная беседа двух респектабельных джентльменов закончилась. Начались пацанские терки.

– И каковы будут их аргументы?

Он сделал сочувственное лицо.

– Павел Владимирович, поймите меня правильно. Мое дело – донести до вас информацию. Дорога эта – часть серьезного проекта, который очень волнует наших акционеров. А они люди требовательные и несентиментальные. А вы работу тормозите… Отвечая на ваш вопрос – аргументы их будут, к сожалению, неправовые, и не спрашивайте меня о подробностях. Захотите – узнаете, но я бы вам не советовал, искренне говорю, с симпатией. Вы же не с гопотой какой-нибудь имеете дело, я же ваши колонки еще в «Вестнике» читал, и всегда с огромным удовольствием. И не думайте, пожалуйста, что наша компания чем-то отличается от других… все действуют одинаково, иначе не выжить, девелопмент – бизнес жесткий.

– Милиция-полиция, прокуратура… это все вас, естественно, не пугает…

Денис Иванович расхохотался – и не делано, по-моему, а вполне искренне.

– Меня лично еще как пугает, потому что вы сейчас перечислили некоторых наших акционеров… налоговую, кстати, еще забыли. Так что вы, Павел Владимирович, поразмышляйте над нашим разговором. Только, пожалуйста, пусть это будет недолгий процесс, скажем, не больше двух недель. Это во-первых. А во-вторых… я тут по ходу пьесы прикинул… смело можете думать даже не о сорока тысячах, а о пятидесяти. Телефончик запишите…

Ставки, думаю, растут на глазах. Еще немного упереться – мы и до соточки дойдем…

– И что, нравится вам ваша работа, Денис Иванович?

– Совсем не нравится, поверьте. Только ипотека валютная мне еще меньше нравится, когда двое детей.

Тут я не удержался и выступил с совершенно идиотской репликой. Нашел кому мораль читать…

– Нечем мне вас порадовать, – говорю, – Денис Иванович. И зачем я вам это сообщаю, не знаю, вряд ли вы поймете, но поверьте на слово… есть вещи поважнее денег, как это ни смешно звучит.

Таня

Андрей с Петей заезжали. Они мне на день рождения подарили секретер икеевский, я давно хотела, но с цветом не угадали. Тут приехали, забрали, отвезли, поменяли – идеально все встало. Я их накормила, и они уже стали собираться, когда появился Паша. Он днем ходил куда-то пешком, недалеко, значит.

Ага, сказал, отлично, что вы здесь, задержитесь на пятнадцать минут, мне вам надо кое-что рассказать. В администрации он, как выяснилось, был, с врагами рода человеческого встречался.

У них проблема, рассказывает, им надо стройку начинать, а без дороги это бессмысленно. Поэтому они торопятся, им надо за два месяца решить все вопросы с нечетной стороной – ну с собственниками домов, которые под снос.

И Паша им вместе с бабками своими протестующими – кость в горле. Цена вопроса – пятьдесят тысяч долларов. За гражданскую, как они выражаются, демобилизацию. Нет – обещают по-другому поговорить, пожестче.

– Хотя, – сказал Паша, – по-моему, все это слова. Денис этот Иванович – нормальный человек, не чужд даже культурной жизни, по-своему несчастный вообще-то…