Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— ответила Люба. — И сама нашлась, и тело ее нашли, и всё это в одну кучку соединили. Вот только не совсем удачно. Она силы выпила из бабы Нади, Люши и Захара. Правда, из него прихватила еще и болячку.

— Вот поди ж ты, как оно бывает. Я помню Василису, сурьезной барышней была, всё разные травки-муравки собирала, да ходила за бабой Надей хвостом. А уж как мы тело ее искали всей деревней, не передать словами. Думали, какой городской мужик ее уволок на потеху.

— Не мужик, а Макаровна ее к себе в подпол утащила.

— Наверно, на нее болячки разные сбрасывала, — предположил Яромил.

— В смысле, болячки сбрасывала? — не поняла Люба.

— Так некоторые ведьмы так делают — болячку берут чужую и на живое скидывают, кто на петуха али на курицу, а кто и на человека. Всё зависит от самой болячки. Вот наверно, Макаровна и утащила ее для этих целей.

— Это получается, что Василиса вся больная и не только от Захара рак в ней сидит?

— Да я почем знаю, это я так предположил. Может, Макаровна научилась потом с нее эту скверну убирать, — пожал плечами Яромил.

— Дед Яромил, а расскажите мне про жаб, которые лежачим больным подселяли, — попросила Люба.

— Об этом у своей бабы Нади спрашивай, я не знаю. Макаровна такое делала, и Надежда. Специальную жабу для таких целей выращивали, а потом подсаживали больному. А чего тебя это так интересует? — спросил он.

— Так вещь-то, по идее, неплохая, — задумчиво сказала Люба. — Облегчает родственникам заботу о паралитике.

— Ну, наверно, тебе видней, я тут ничего сказать не могу, да, — согласился он с ней.

Люба села за стол и стала заполнять карточку, да вводить данные в программу. Также посмотрела, как там дела у жены Николая. В данных было написано, что ей сделали операцию и сейчас она получает лечение. Да всего несколько дней прошло с того момента, как Люба ее в больницу провожала, а кажется, что столько времени прошло. Про Юру вспомнила, как он там все это пережил. Не успела она все внести, как позвонил ей Семен.

— Приветствую тебя, Любовь Валерьевна, как твои дела? — спросил он.

— Доброго дня, Семен Александрович, нормально живем. Как там ваша доченька? Пошла?

— Нет, я насчет нее и звоню. Не смог до твоей бабушки дозвониться.

— А она, наверно, спит, ночь сегодня тяжелая была, — ответила Люба.

— Опять кого-то из Нави вызволяла?

— Можно и так сказать, — не стала вдаваться в подробности Люба, — Вы приехать к нам хотите?

— Да хотелось бы, но ведь вода вокруг деревни стоит.

— Стоит, — согласилась Люба.

— Может, я до воды с дочерью доеду, а там меня кто-нибудь встретит? — спросил он.

— Ох, ничего я вам сказать не могу. Об этом лучше с бабушкой разговаривать, что она скажет, — покачала головой Люба.

— Я понял, позвоню чуть позже.

— К вечеру ближе звоните, — ответила она.

— Договорились, — согласился Семен, — А ты не знаешь, где у вас можно будет остановиться? Там же или как?

— Все к бабе Наде. Дома свободные все заняты, но она, может, и найдет, где вас с дочкой разместить.

— Ну ладно, разберемся по ходу пьесы, главное, чтобы дочери помогла, а жить я могу и в бане, и в летней кухне. Дома у вас пока не затапливает?

— Пока нет, — сказала Люба.

— Ну и слава Богу, хоть вода не тронула вас. А то же все поселки и деревни в вашей стороне под водой стоят. Ладно, Любовь Валерьевна, ты бабушке про нас скажи, а я вечерочком ей звякну, — вздохнул он.

— Мы уже не живем вместе, если увижу, то скажу, а звонить я ей не буду, не хочу тревожить.

— Как скажешь. Всего доброго.

— И вам крепкого здравия, — ответила Люба.

Она сбросила звонок и отложила в сторону телефон.

— Я же тебе говорил, что он еще появится, — хмыкнул Яромил, — Надо было с Надеждой вовремя рассчитываться. Профукал все сроки, вот и получил.

— Чего теперь сделаешь, — пожала Люба плечами.

— Девчонку только жалко.

— Может, баба Надя поможет, — кивнула она.

— Будем на это надеяться.

Люба углубилась в свои записи, проверила, правильно ли она все внесла. Вспомнила, что у Николая болел сын, а она к нему так и не пришла в последние дни, и он сам его не привел.

— Ох, голова моя садовая, — вздохнула она, — И пациентов по пальцам пересчитать, и не помню про всех.

Она положила все, что нужно, в сумку и направилась к Николаю. Подъезжая на лодке к его дому, Люба услышала дикие вопли — орала Юля на всю округу. Костерила на чем свет Николая, обзывала его самыми последними словами, видать, срамная болячка активизировалась. На завалинке сидел дед Степан и что-то вытачивал из деревяшки.

— Доброго дня, Степан Митрич, — поприветствовала его Люба.

— Доброго, Любушка. Какими судьбами к нам?

— Да вот про вашего мальчонку совсем забыла. Как он там?

— Да, как говорится, чего ему будет, выздоровел уже давно, вон бегает довольный и счастливый? — кивнул он в сторону дома.

— Ага, счастливый, — хмыкнула Люба, — Мать-то в больнице, а тут чужая тетка парадом командует.

— Ничего, выпишут ее скоро, домой вернется, и дети счастливы будут.

— А она сама счастлива будет?

— Да кто же ее, бабу, про счастье спрашивает? — удивился дед Степан.

— А баба не человек? — усмехнулась Люба.

— Так у бабы какое счастье-то? Чтобы все живы да здоровы были, сыты, обуты, одеты, чтобы мужик был доволен, вот и все бабье счастье. Ну кому еще цацки с тряпками полный сундук крупицу счастья добавляет.

— Да уж, как вы хорошо о нас отзываетесь, — покачала головой Люба.

— Это опыт и прожитые годы, — кивнул Степан.

— Н-да, — хмыкнула она, — Пойду я все же мальчика осмотрю.

— Ты пока в дом не ходи к ним. Они ругаются там. Я сам внука позову. Посиди тут, подожди.

Дед Степан отложил в сторону свое ремесло и направился в дом.

Отвези ее куда-нибудь

Люба расположилась на завалинке и подставила лицо