Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

тёплым солнечным лучам. Они уже были по-весеннему ласковыми. В воздухе слышались голоса птиц, которые перекликались между собой на деревьях. Почки набухли, и начала появляться молодая поросль. Вода журчала, и воздух был наполнен ароматом весны. На душе было так спокойно и радостно.

Из избы выскочила раскрасневшаяся Юлька, которая орала что-то матерное. Она увидала Любу и подлетела к ней.

— Ты, вот ты, сейчас возьмешь и отвезешь меня на сушу, — ткнула Юлька в нее пальцем.

— И что ты там будешь делать? — спросила Люба.

— Ждать, когда мимо проедет машина, или вызову такси.

— Ну, машина мимо не проедет, потому что тут везде вода. Это во-первых, а во-вторых, я тебя никуда не повезу. Договаривайся с Николаем, у него лодка побольше и мотор есть, и в местности он лучше ориентируется, чем я.

— Он не хочет меня никуда везти. Это треш какой-то. Мне порой кажется, что я попала в какой-то плохой триллер. Это же секта какая-то, и меня тут насильно удерживают.

— Никто тебя насильно не удерживает, просто кругом вода, и ни у кого нет желания тебя отвозить к дороге.

— Но это же незаконно меня тут удерживать, — возмутилась Юлька.

— Покажи, кто тебя тут держит? Ты можешь уйти, — пожала плечами Люба.

— Как? Была бы у меня лодка, я бы уплыла.

— Ты знаешь, куда плыть?

Юля села рядом и заплакала.

— Я домой хочу, к маме и к Юре, — она размазывала сопли со слезами по лицу, — Я к такому не привыкла. Как я вообще тут оказалась?

Любе стало жалко ее.

— Ну ты сама же согласилась сюда ехать.

— Это ты во всем виновата. Не приперлась бы к нам с этим хмырем посреди ночи. Я бы не изменила Юре и никуда бы не поперлась, — выкрикнула Юлька Любе в лицо.

— Вот только не надо перекладывать свои проступки на чужие плечи, — с досадой ответила Люба, — Если бы ты не напилась, то все было бы нормально.

— Я бы не напилась, если бы вы не приперлись.

— Ну да, ты изменила, а виновата я, — пожала плечами Люба.

— И Юрка трубку не берет.

— Я после такого тоже не стала бы брать трубку. Это же надо было до такого додуматься.

— У Юрки тоже рыльце в пуху. Он в вашей деревне сколько дней прожил. Тоже, небось, с кем-нибудь кувыркался. Например, с тобой, — Юлька выставилась на Любу. — Поэтому и пустил тебя к себе ночью.

— Какая у тебя бурная фантазия, — фыркнула Люба.

— Попробуй, скажи только, что это не так.

— Не так, — пожала плечами Люба, — Я вообще пришла не к тебе и разговаривать с тобой больше не хочу.

Из избы вышел Николай с сыном и дед Степан.

— Ну чего расселась, иди в хате уберись. Все разбросала по дому, — сказал Николай, обращаясь к Юльке, — И хватит уже орать, перед людьми стыдно.

— Я ничего не обязана делать в твоем доме, — отчеканила Юлька.

— Николай, отвези ее на трассу, пусть едет к себе домой, — тихо сказала Люба.

— А ты не вмешивайся, — повернулся он к Любе.

— Не хочет она с тобой жить. Зачем ты ее около себя держишь? — спросила она.

— Это она днем не хочет со мной жить, а ночью не оторвешь, — усмехнулся он.

— Если она сама потом к тебе вернется, то тогда будет уже другой разговор, — покачала головой Люба, — А сейчас как-то не по-людски, да и не по закону это.

— Хочешь, чтобы я ее до трассы довез и там бросил? — удивился Николай.

— Она, может, родным позвонит или такси вызовет. Если не заберет ее никто, тогда назад привезешь. Я вообще считаю, что ты неправильно сделал, что пьяную ее сюда приволок.

— Вот бабы, поди ж, сговорились, — хмыкнул дед Степан, — Сейчас еще Надежду сюда приволокут. Колька, отвези ты эту горлопанку, чтобы она тут глаза не мозолила и не портила нам жизнь. Достала уже своими воплями.

— Не повезу я ее никуда. Она мне нравится, — упрямо сдвинул брови Николай, — А ты пришла мальчонку осматривать, вот и осматривай.

— А ты мне не нравишься, — выпалила Юлька, — Я вообще после тебя вся чешусь. Заразил меня какой-то дрянью.

— Я Николаю говорила, какие таблетки пить надо, — сказала Люба, — Тебе сейчас на листочке напишу. Да и дома они у вас должны быть.

— Ты знала, что он болен, ты знала?! — заорала Юлька и вскочила со своего места.

— Ну и? Такие вещи посторонним не рассказывают. Или мне надо было к Юре зайти и всем объявить, что у Николая за болячка? А ты могла бы головой думать и не прыгать на него сразу же, — выговорила Люба, — И вообще, нечего такие разговоры детям слушать.

— Ой, это такие дети, что все видели и слышали уже. Совершенно невоспитанные, — махнула рукой Юлька.

— Иди, собирай свое шмотье, я тебя отвезу, — сказал дед Степан, — Только сначала родным позвони, чтобы они тебя на месте встретили.

— Это вы мне? — Юлька подскочила на месте.

— Тебе, тебе, — посмотрел на нее тяжелым взглядом дед Степан.

Она сорвалась со своего места и кинулась в дом.

— Дед, тебя просили? — Николай сердито взглянул на него. — Я как без бабы буду управляться?

— Руками, — рявкнул на него дед. — Толку от этой помощницы никакого, только одна сплошная головная боль. Днем визжит, ночью визжит, у нас поросята так не верещат, как она. По дому ничего делать не умеет, даже за собой посуду помыть не может. Бестолочь какая-то. Да и позвонит она сейчас в полицию, приедет Петрович, и будешь с ним объясняться, как и чего. Оно нам надо? Сейчас еще Надежда прибежит, и понесется всё. Ну ее в пень, эту горлопанку. Пошел я с лодкой разбираться.

— Дед, а ты знаешь хоть, куда ехать? А то ведь заплутаете, а потом ищи вас, — с тревогой в голосе спросил Николай.

— Разберусь, чай не маленький, места наши хорошо знаю. Ты вон свою жинку по темноте отвез, и эту привез ранним утром, а я что, хуже