Тень против света. - Сира Грин

Догадка вспыхнула в мозгу внезапно и обожгла неприятным жаром.

Он что… нёс меня на руках? Через весь холл? Сюда, в номер?

Я перевела застывший взгляд на парня.

Он сидел ко мне спиной, полностью обнажённый по пояс. В памяти тут же всплыли те окровавленные клочья белой ткани, которые я содрала с него в машине и оставила гнить в салоне. Я ведь отправила его в приёмный покой практически полуголым… Судя по всему, в таком же виде он и вернулся, наводя шороху среди медперсонала. Хотя, скорее всего, он всё же воспользовался запасными вещами из сумки, а сейчас разделся, чтобы самостоятельно заняться раной.

На покрывале рядом с ним в беспорядке валялись медицинские принадлежности: одни бинты были пугающе багровыми, насквозь пропитанными свежей кровью, другие — ещё ослепительно чистыми, ждущими своего часа.

Я невольно засмотрелась на его широкую спину, иссечённую тонкими росчерками старых шрамов, и на рельефные руки, методично обрабатывавшие плечо. В каждом его жесте сквозила сдержанная, почти хищная грация — на такую эстетику грех было не залюбоваться. Да и когда ещё представится подобный случай? Не каждый день великие герои разоблачаются в моём присутствии. Против воли на губах расцвела какая-то нелепая улыбка, и я тщетно попыталась вернуть лицу привычную маску невозмутимости.

Однако следующая мысль заставила радость померкнуть. Всё это — из-за меня. Он истекал кровью по моей вине, а я, поддавшись глупой вспышке гнева, так и не завершила перевязку. Хуже того — я позволила себе провалиться в забытье, вынудив его, раненого, тащить мою тушку на руках до самого номера. Ему ведь только наложили швы; поразительно, как они не разошлись под такой безрассудной нагрузкой.

Впрочем… при чем здесь вообще я?! Остатки гордости мгновенно выставили шипы. Я ни о чём его не просила. Решение броситься на амбразуру было его личной инициативой, зовом неуемной геройской сущности, а значит, и последствия — исключительно его головная боль. А пощечина? Что ж, он её честно заработал: нечего было совершать столь дерзкие глупости. В случившемся виноват он сам, и не стоит мне в очередной раз примерять на себя вериги единственной грешницы.

Но совесть, вопреки логике, оказалась сильнее.

Я бесшумно поднялась с постели и приблизилась к нему, словно тень. Раз уж проснулась, долг велит закончить начатое. Осторожно забравшись на кровать с другой стороны, я устроилась за его спиной. Мои пальцы коснулись прохладного рулона бинта, а затем едва ощутимо задели горячую кожу его плеча.

Идо вздрогнул настолько резко, что я едва не отлетела в сторону от неожиданного порыва. Если бы он в последнее мгновение не перехватил мою ладонь, я бы позорно приземлилась на пол.

— Напугала… — выдохнул он, пытаясь усмирить рваное дыхание. — Прости. — Его пальцы бережно, но уверенно вернули меня на место. — Задумался. Совсем не услышал, как ты подкралась.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной, обезоруживающей полуулыбке. Я лишь коротко кивнула, избегая смотреть в глаза. Заметив бинт в моих руках, Идо без лишних слов поменял позу, подставляя раненое плечо под мои пальцы. И, разумеется, не упустил случая в очередной раз продемонстрировать торс. Я упрямо отводила взгляд, стараясь не выдавать своего интереса… Вот только кого я пыталась обмануть? Мне казалось, ему даже доставляло удовольствие ловить на себе моё смущенное внимание.

Но смотреть на его тело, а уж тем более в лицо — сейчас это было выше моих сил.

Боже, за что мне этот эмоциональный стресс.

Белоснежный бинт плавно скользил по его коже, слой за слоем укрывая повреждённое место. Дыхание Идо, ощутимое совсем рядом, почти над самой моей макушкой, чертовски нервировало, но я упорно напускала на себя вид полнейшего безразличия. Тишину, нарушаемую лишь шорохом марли, прервал его негромкий голос.

— Нит… спасибо, — выдохнул он, и моё сокращенное имя в его устах прозвучало непривычно мягко. — И ещё раз… прости за то, что было в машине.

— Спишу это на послешоковое состояние, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, почти по-деловому. — Но буду крайне признательна, если впредь твоё дружелюбие не станет переступать границы разумного.

Я всё же рискнула вскинуть на него взгляд.

И тут же наткнулась на улыбку — обезоруживающую, легкую и совершенно не похожую на раскаяние. Напротив, он смотрел на меня так, словно главную глупость в этой комнате сморозила именно я.

— Разумеется, — протянул он с какой-то двусмысленной ленцой. — В следующий раз всё будет… куда более дружелюбно.

По спине пробежал колючий холодок. Боги, он что, действительно приложился головой о камни, когда вылетал из портала?

Кстати, о портале… Этот вопрос давно ворочался внутри, не давая покоя. Ведь я так и не коснулась его протянутой ладони в тот роковой миг. И всё же он здесь.

— Давно хотела спросить, — я закрепила последний виток бинта, стараясь не затягивать слишком туго. — Как ты вообще здесь очутился? Неужели тебя всё-таки утянуло вслед за мной?

Он на мгновение замялся, прежде чем едва заметно кивнуть.

— Да. Думаю, можно выразиться и так.

Ответ прозвучал не слишком правдоподобно, а эта мимолетная заминка в начале выглядела более чем подозрительно. Но я не стала вгрызаться в детали — на сегодня с меня хватило откровений.

— Понятно, — сухо уронила я.

Тягучая тишина снова осела между нами, заполняя углы комнаты. Когда я закончила с перевязкой, Идо неспешно натянул чистую футболку, но так и остался сидеть рядом. Казалось, он подбирает слова для чего-то важного или ждёт первого шага от меня. В конце концов, я не выдержала этого безмолвного давления.

— Спасибо… что не дал мне подохнуть, — слова царапали горло, даваясь с трудом. — Дважды…

Я опустила голову, уставившись в пол, не в силах вынести ответного взгляда. Внезапно стало невыносимо, до физической боли совестно за своё малодушие. Я всегда с холодным презрением взирала на тех, чья воля была настолько надломлена, что единственным выходом виделось самоубийство. И в итоге сама оказалась в их рядах…

Жалкое, ничтожное зрелище.

Внутри бушевало отчаянное желание оправдаться — перед ним,