Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

От потери крови её уже немного качало, и живот снова заурчал. Как они перешли болото, она уже просто не помнила, просто прислонилась к стене приюта рядом с флигелем доктора и сползла на землю. Кажется, Бануш или Ырыс приносили ей воды и кусок пирога с жесткой курятиной. Возможно, она его даже жевала. Она не была в этом уверена.

Время тянулось мучительно долго, но дверь наконец хлопнула.

– Окаменение спало, залатать удалось, – сухо произнес Ганс. – Крови потеряно много, но восстановится. Вы, мелкие злыдни, тоже немало из него попили, его организм умеет восполнять кровь.

– Что это было? – Солунай разлепила губы, проигнорировав и «злыдней» и возмущенный вопль Бануша по этому поводу.

– Пуля, – Ганс пожевал губу. – Из ружья. В спину. Подойди, он хотел тебя видеть.

В Солунай всё всколыхнулось от этих слов, но друзья словно не понимали её чувств и потащились вслед за ней в флигель.

Директор выглядел плохо, осунулся, на лбу блестела испарина. Но он уже пытался полусидеть на подушках, хоть и морщился каждый раз, когда двигал корпусом. Дышал и вовсе поверхностно, чтобы лишний раз не тревожить рану.

– Стрелок… – Александр Николаевич шептал еле слышно, но для Солунай было достаточно. Все остальные же обступили кровать, будто это их он позвал поговорить!

– Стрелок Егор. Он всех убивал. Пытался… С ним двое. Пока не убийцы, но могут стать. Васса наверняка у него. Надо спасти…

– Так пусть Бануш спасает, – твердо произнес Ырыс и сжал кулаки. – А что? Зачарует их голосом и заберет Вассу.

Кажется, Александр Николаевич только сейчас понял, что они не одни в комнате. Он с таким удивлением посмотрел на Ырыса, словно заговорила табуретка. А может, и еще с большим. По правде говоря, его можно было понять. Ырыс вырос довольно спокойным парнем и молчуном. А уж в разговоры со взрослыми в приюте и вовсе никогда не лез. При своей мечтательной и шебутной сестре он был невидимкой.

– Вы не понимаете, – наконец произнес директор. – Бануш его убьет. А люди… они могут закрыть глаза на убийство человека человеком, они аплодируют убийству чудовищ людьми и чудовищами. Но наоборот…

Он закашлялся и некоторое время просидел с закрытыми глазами.

– Но он кусал воспитателей и меня тоже, и никого не убивал, – заметила Солунай, поймав сразу два благодарных взгляда – от Бануша и Ырыса, пусть и по разным причинам.

Директор снова открыл глаза.

– Это другое, – еле слышно прошептал он. – Бануш выпьет его досуха и уже никогда не станет прежним.

– А я, я что ли нет? – Солунай больше всего хотела спасти Вассу, но как же ей было обидно понимать, что её Александр Николаевич легко отправляет на встречу с безжалостным убийцей, заботясь больше о Бануше!

– Ты нет. – Солунай уже скорее угадывала слова, чем слышала. – Чем сильнее ты злишься, тем дольше окаменение. Через несколько месяцев или лет твое окаменение спадет, и его будут судить. Ты еще юна, и пройдет не так много лет. Но если его не остановить, он придет сюда.

– Мы сумеем его тут встретить, – воинственно произнес Ырыс.

Александр Николаевич даже не повернул головы.

– В соседнем поселке живет семья ваших друзей. Они были охотниками, вам это известно. А этот… не делает выбора между взрослыми и детьми, чудовищами и теми, кто просто не желает убивать их. А ты… ты не такая как мать. Ты справишься.

Солунай вздрогнула. О братьях, сестрах и родителях Ырыса и Жылдыс она не думала, конечно. Напрасно. Тут директор был прав.

– Не смейте её заставлять! – истерично крикнула Жылдыс и закрыла лицо руками. Сквозь ладони едва были слышны всхлипы. – Не смейте!

Она горько заплакала. Брат прижал её к груди и почти с ненавистью, так непривычно выглядевшей на его лице эмоцией, взглянул на директора.

Солунай приняла решение.

– Закройте глаза, – приказала она. Никто ничего не спросил, не начал спорить. Так приятно чувствовать свою силу! Запустив пальцы в волосы, Солунай с наслаждением расправила змей, которые зашипели и загомонили, но тут же спрятались обратно в облако волос. Солунай подумала про Егора, едва не убившего Александроса. Про Вассу, которая много дней находится в плену у этого человечишки… Очки треснули и стекло осыпалось мелкой крошкой.

Кажется, Александрос ошибается, и окаменение может никогда не спасть. Ну и пусть же!

Солунай с нежностью посмотрела на тяжело дышащего директора и строго произнесла:

– Не смейте умирать! Когда я вернусь…

– Всё будет по-другому… – прошептал тот, держа глаза закрытыми.

В груди Солунай сильнее застучало сердце. Если это не признание, то что тогда? Теперь она точно могла свернуть горы и охотников, вернуть Вассу и вернуться сама. Потому что здесь её будут ждать.

Коснулась руки Ырыса, легко, чуть погладила. Извинение и просьба позаботиться обо всех. Он сумеет.

С остальными не прощалась, чтобы не расплескать кипевшую в глазах ненависть. Она вышла из приюта и пересекла двор, глядя прямо на яркое дневное солнце, чтобы никого нечаянно не встретить и не окаменить. А уже по болоту пошла быстрее. И не обернулась, когда позади раздался шорох, сообразив раньше, чем услышала окрик:

– Не оборачивайся только!

– Бануш-ш-ш, – прошипела она. – З-зачем?

– Дура ты всё-таки, – ответил тот. – А обратно как пойдешь? Наощупь? Доведу. И очки темные взял, у Ганса были. На всякий случай.

Не поворачиваясь, Солунай кивнула и пошла вперед, больше не обращая внимания на шаги позади. Потом это потом, об этом не думает тот, кто призван только карать. Убивать или нет… Она решит, когда увидит Вассу. Александрос хочет увидеть горгону, окаменяющую взглядом? Увидит не он, а охотник.

И Александрос ошибается. Она точно похожа на свою мать. Постарается быть похожей.

24 глава. Твари

Как и предполагали Никита с Пашей, Егор не до конца поверил им и приехал пораньше. Хороши бы они были, застань он их за спешными сборами вещей! Конечно, они подбадривали друг друга тем, что ничего Егор им не сделает, даже вздумай они уехать, но проверять почему-то не хотелось.

Никита на всякий случай выложил в соцсеть несколько фотографий окрестных гор и фотку с Егором, которую он щелкнул у машины вчера вечером. Подписал «Наш проводник Егор» и поставил геолокацию. Стало немного спокойнее. И в то же время тревожнее. Он сделал всё, чтобы в случае чего их нашли. А как теперь сделать так. Чтобы «случая чего» не было?

Егор заехал прямо на территорию гостиничного