Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

которые эта тварь носила в лес, там или взрослых не больше десятка, или сплошь мелкие, а это нам не страшно. Из взрослых там один Амыр был, но его я сегодня подстрелил!

Он захохотал.

Никита вспомнил крошечного хвостатого пацаненка, представил, что им предстоит расстрелять чудовищный детский сад и налил себе еще стакан. И одним глотком вдохнул в себя. А может, они еще не дойдут!

Стало тепло и весело.

Они хихикали как расшалившиеся дети, пока затаскивали Вассу в машину. Железо, она, может, переносила нормально, но вот в машине ей явно было не по себе.

– Они дикие твари, – махнул рукой Егор, заводя мотор. – У них, наверное, там и электричества нет. Живут как в средневековье в лучшем случае.

Вассу посадили на заднее сидение между Пашкой и Никитой. Рот ей Егор плотно забил кляпом.

– Зубы видали? – прокомментировал он. – Кому охота без руки остаться?

Ехали весело, хотя от выпитого Никиту сильно мутило. Да и запах в машине стоял тот еще – кормил или нет свою пленницу Егор, было непонятно, но мыться вдоволь он ей явно не давал. Краем глаза Никита заметил, что Пашка, делая вид, что смотрит на дорогу, шарит руками по телу снова ставшей человекоподобной Вассы. Никита поморщился. Для него это было совсем уже чересчур.

У Красных Ворот они выбрались, и Никита специально отошел вытащить из багажника ружья, чтобы не смотреть, как его спутники лапают девушку в разодранной трансформациями одежде. Как будто нельзя вытащить аккуратнее, ну как же!

От Ворот они прошли совсем немного, постоянно оглядываясь и толкая перед собой Вассу, когда Егор что-то заметил.

– Ты спрашивал про свою подружку, – ухмыльнулся он. – Сейчас я её получше рассмотрю в прицел и поверь, ты удивишься тому, что потом увидишь!

– Солунай? – успел спросить Никита и собирался уже ударить по ружью, он ведь точно ударил бы и спас её, он же в любом случае хотел её спасти! Но не успел. Он услышал невероятный голос. Приятный, нежный, как лучшая мамина сказка на ночь.

– Всё хорошо, вы так устали и всё равно куда-то идете… – удивлялся голос. – И несете эти тяжелые ружья. Как больно рукам, тяжело…

Никита с облегчением выпустил ружье из рук. Пашка рядом сделал то же самое, последним ружье уронил Егор. Никита смотрел на Егора и поэтому успел заметить, как лицо того сереет и становится безжизненным.

А потом он услышал полный отчаяния знакомый голос.

– Да это же просто люди, а не чудовища! Бануш, прекрати, я надеваю очки!

– Ты слушала директора вообще? Во внешнем мире почти не осталось чудовищ из-за таких вот людей, – из кустов откликнулся тот голос, но он больше не был чарующим. Никита потряс головой, туман исчезал, и он увидел Солунай.

Но какая она была! Когти почти как у Вассы, изо рта торчат клыки. А облако волос шевелится словно от ветра.

Никита понял, что они убили Егора и сейчас убьют их. Вот так просто, без всякого рассусоливания. Кажется, Пашке в голову пришла та же мысль.

По крайней мере, подхватили с земли ружья и направили на Солунай они одновременно.

25 глава. Как в сказке

Никита сам не понял, как они так слаженно с Пашей решили стрелять. С когтями или нет, но это всё еще была Солунай. Его спасительница Солунай! Он уже собирался убрать палец со спускового крючка, правда собирался, когда мычащая и рыдающая сквозь кляп Васса, про которую все позабыли, со всей силы ударила его головой под колени. Падая, он слышал выстрел и краем глаза ухватил движение крепкого короткого хвоста – по ногам Пашки. И второй выстрел.

Солунай вскрикнула, хватаясь за руку. Кто попал, он или Пашка? Хоть бы Пашка.

– Я не хотел, – просипел Никита, пытаясь подняться сначала на колени, потом на ноги. Но не успел, так и остался стоять на коленях и ладонях, зачарованно глядя на Солунай.

Она всё еще была в очках и шипела сквозь длинные клыки, отодвинувшие челюсть ниже, баюкая раненую руку, но над волосами у неё поднялись шесть змей. Никита вроде и до этого мог понять – по окаменевшему Егору, но на деле понял только сейчас, кто перед ним.

Со сторону кустов ползком приближался Бануш, он смотрел в сторону от Солунай и уверенно полз к ним, причем взгляд его не предвещал ничего хорошего.

– Паша, глаза! – успел крикнуть Никита и зажмуриться, тогда как упрямый Пашка снова поднимал ружье. Последнее, что успел увидеть Никита, как Солунай стягивает очки. Наверное, Пашка зажмурился, потому что последовало еще два выстрела прежде чем всё стихло. И только Васса мычала сквозь кляп.

Ружье глухо упало на землю и стало совсем тихо. Никита пытался с закрытыми глазами отползти назад, но не вышло. Из-под него выдернули ружье и отбросили в сторону. Может, у Пашки тоже просто отобрали ружье?

Никита охнул, почувствовав, как в плечо вонзаются когти.

– Открой глаза. Иначе умрешь, – раздался шепот у шеи. Когда Солунай успела оказаться сзади? Никита послушно открыл глаза, не позволяя себе поворачиваться и вздрогнул.

Прямо перед ним на корточках сидел Бануш, в его распахнутой пасти – ртом это нельзя было назвать даже при большом желании, были острые как иглы зубы. Кажется, даже в несколько рядов, как у акул. И глаза беспощадные, немигающие. Точно как у них.

А чуть сбоку стоял Пашка. Окаменевший, как и Егор.

– Мне точно нельзя его сожрать? – печально спросил Бануш, глядя снизу-вверх.

– Бануш, не дури, – голос Вассы был раздраженным. – Директор сказал, что ты никого не должен убивать. Это про меня он ничего не говорил.

Она оторвала кусок ткани с низа рубашки и, придерживая зубами, перевязала руку. Бануш ей не помогал.

– Нас будут искать, – неожиданно тонким голосом выкрикнул Никита.

– Браконьеров? С такими ружьями? – ухмыльнулся Бануш. Глаза его загорелись недобрым огнем. – Утонули и утонули. В Заповеднике нельзя охотиться, знаешь? Жаль, что мне нельзя убивать, если я хочу остаться тут еще ненадолго. Я бы с удовольствием начал с одного из таких сволочей, как ты.

Он явно нехотя поднялся на ноги и подошел к Вассе, помогая ей встать.

– Как снять это? – спросил он про наручники.

Как хорошо, что Никита видел, куда Егор положил ключ!

– В машине, в бардачке, – поспешно произнес он. – Я могу принести.

– Пойду с тобой, – согласился Бануш. – Постарайся дать мне повод тебя убить. Я очень, очень зол.

Никита посмотрел на Солунай, которая снова была в очках, но змеи спокойно вились вокруг её