Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

Он вспомнил, как измученная Васса обещала ему, что Бануш его сожрет, и вздрогнул. Он не гордился своим поведением рядом с Егором, но сможет ли он объяснить это Солунай и другим? И когда он снова стал беспокоиться о том, что подумает Солунай?

Кажется, он запутался.

Тем временем Васса оторвалась от губ Солунай и помахала руками.

– Жива, здорова и довольна, – она подмигнула нахмуренному парню, имя которого Никита так пока и не узнал. – А теперь ты, слабое чудовище, выбирайся из кустов и веди нашего… гостя вперед. Ырыс, перестань корчить такие рожи, ты не Найка, я не окаменею. Лучше помоги ей, её один урод ранил. А мы с Жылдыс за вами потихоньку.

Похоже, этот Ырыс только сейчас понял, что повязка и бледное лицо Солунай не от усталости или чего-то еще. Он что-то с волнением ей сказал, а когда она коротко ответила, просто подхватил на руки.

– Ырыс, утопнешь же с таким сокровищем, – засмеялась Васса.

– Не утопнет, – заступилась за брата Жылдыс, с такой гордостью глядя на него, словно она сама подсказала ему так поступить. – Тут даже Марта ходила, а она раза в два больше весит, чем они оба.

Так и двинулись.

Никита иногда оборачивался и видел, как уверенно шагает Ырыс с прильнувшей к его плечу Солунай. Кажется, она заснула под это мерное укачивание. И это было хорошо, ей после ранения стоило поспать. Только почему-то Никита злился. Непонятно на кого и почему. Наверное, просто устал. День был слишком длинным по любым меркам.

Наконец, в дымке, идущей от болота, стало можно различить очертания приюта. Почему-то он полагал, что это будет большой сарай или изба, ну что можно построить в центре огромного леса? И уж точно он не ожидал увидеть нечто, скорее напоминающее скалу, в которой вырезаны ступени, застеклены окна и имеются надстроенные из камня две башни. Да на этой скале даже росли деревья, среди которых играли дети! Он присмотрелся и обнаружил, что только крыши башен покрыты чем-то вроде черепицы, и на одной из них сидит крылатое существо. Подойдя ближе к частоколу из неочищенных кедровых стволов, Никита сумел рассмотреть, что к крылатому существу лезет обычного вида русоголовая женщина, с трудом цепляясь руками за выступы камней.

– Ну как тебе наш приют, нравится? – ехидно усмехнулась догнавшая их Васса.

– Я думал… – он хотел объяснить, но махнул рукой. Васса и сама знает, что он думал.

– А что не так? – заинтересовался Бануш. – Я видел ваши дома. Издалека. Они почти такие же, просто меньше. Но так и нас больше, правильно? И у нас на крыше растут деревья, а у вас мох. Иногда.

– Его не пускают в поселок, – пояснила Васса. – Обидят еще.

– Это я кого угодно обижу, – моментально надулся Бануш.

– Или так, – согласилась Васса и нежно погладила его по голове. – Открывайте уже. Солунай надо к Гансу, а мне помыться и к Марте.

– А его куда? – Бануш ткнул пальцем в Никиту.

Васса сладко улыбнулась.

– У тебя же сейчас нет соседей? Вот и поживет у тебя.

– Я так и думал, – буркнул Бануш, не особо пытаясь спорить и пошел открывать ворота.

За воротами Никита понял, что дом-скала еще больше, чем ему казалось. Внизу притулилось деревянное строение с отдельным входом, и вот туда Ырыс понес спящую Солунай. Вассу же окружили высыпавшие из здания дети. Никита смотрел во все глаза. Только несколько из них немного отличались. Растянутые как у лягушки губы одного, острые уши другого… кто-то промчался мимо «на четырех костях» до того лохматый, что Никита не понял, животное это или чудовище. Дети отпустили Вассу и с веселым визгом ринулись за существом. Все вместе. Обычные и нет.

И вот сюда Егор собирался прийти с ружьями?

Внутри скала была больше похожа на здание с коридорами, дверями. Мимо не останавливаясь прошагала Васса, пробегали дети и подростки. Навстречу проковыляла сморщенная как печеная яблоко старушка, которая одинаково злобно посмотрела и на Никиту, и на Бануша. Не то, чтобы это успокаивало, но всё-таки.

Никита украдкой достал телефон и пытался сфотографировать всё, что видит. Сеть всё равно не ловила. Да и кому он позвонит? В мчс?

Увлекся и вляпался в кучу мусора.

– На Виталика не наступай! – дернул его за плечо Бануш. – Виталь, не спи в коридоре, чего как маленький!

Под ошарашенным взглядом Никиты куча медленно переползла в сторону и просочилась в щель под дверью. И как поместилась только!

В какой-то момент Никите показалось, что Бануш начинает исчезать, но тут его провожатый выругался и махнул рукой.

– Забыл, хотел сквозняками уйти, – пояснил он. – Этажей много, я высоко живу. Что же делать-то… А давай через детский сад пройдем, там сквозная лестница есть!

Никита подумал, что Бануш хитрит, и дело вовсе не в лестнице, но покорно позволил привести себя в комнату, где были совсем маленькие. Там уже сидела Васса с мокрыми волосами, заплетенными в косу, и кормила того самого змееныша. Малыш присосался к её запястью, но вместо того, чтобы бледнеть, она на глазах розовела.

К Банушу под ноги бросился малыш-птенец. Крупный, с человеческим лицом и только клюв выделялся на нем. Никита вспомнил точно такое же лицо с видеозвонка Егора и его снова замутило. Кажется, он знает, почему этот малыш оказался в приюте.

Бануш с насмешливым выражением лица открыл рот, но не успел ничего сказать – Никита взорвался.

– Да я не в курсе был, как ты не понимаешь? – крикнул он так, что птенец испуганно рванул под ноги Вассе. – Мы с Пашкой уже валить хотели от Егора, когда он хотел этого змеелюда убить и подстрелил вашего директора. Но он с ружьем, охотник, а мы? Ты же помнишь, я даже на сплаве чуть не утонул, да ты вытащил.

– Найка попросила, ей не нравится, когда люди умирают, – коротко заметил Бануш без улыбки, но Никита не собирался останавливаться.

– Мы испугались, понятно тебе? Думали, сделаем вид, что всё нормально, а сами искали другие гостиницы, чтобы уехать и он нас не нашел!

Внезапно в голове Никиты стало очень свежо и просторно, зазвучал тот самый голос, что заставлял его бросить оружие.

– Говори правду, правду говорить приятно.

– Да он и так правду говорит, я вижу, – вмешалась Васса, но Никита уже отвечал, это же так приятно!

– Я сказал, что Васса нас проведет к приюту, ведь Егор хотел нас заставить её убить. Повязать кровью. Оборотни ведь превращаются