Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

мог подмечать нюансы: вот Солунай ест бутерброд. Неуверенно понюхала мясо, выложила. Хлеб ела крошечными кусочками, отламывая пальцами и, похоже, смакуя каждый. Бануш ел аккуратно, но быстро. Просто всосал и свой бутерброд, и мясо из бутерброда Солунай. Та даже голову не повернула, похоже, с ним это обычное дело. Интересно, они вместе? Никита пытался понять, копошится ли внутри ревность, но всё было глухо.

Наконец, Васса последняя – ей еда давалась тяжело, и Никита заподозрил, что Егор её вовсе не кормил, стряхнула все крошки в ладонь и отправила их в рот. Интересно, сколько она пробыла в той каморке в плену у охотника? Который когда-то признавался ей в любви. Никите казалось, что хозяйка Медной горы была довольно жестокосердной особой, и он представлять не хотел, какой будет эта. После такого урока от людей.

– Пора, – коротко сказала Васса и поднялась.

Никита покорно позволил надеть ему на голову мешок, вкусно пахнущий копченым мясом и сыром. Бануш сбоку закричал птицей, с переливами и пощелкиваниями. Солунай в им одним понятном ритме зацокала и захлопала в ладоши. Долго ждать не пришлось, кусты затрещали.

– Катя, присмотри за каменными, – попросила Васса. – И, если оживут, есть всё равно нельзя, поняла?.. Остальное ешь, конечно… Солунай принесет тебе курицу, раз обещала.

Только сейчас, напрягая слух, Никита понял, что паузы Васса оставляет не просто так. Ей кто-то отвечает, да только еле слышно.

А потом он услышал звук, словно скорлупа орехов трется и ломается друг о друга. И еле слышный скрип. И шаги. Совсем тихие, словно горсть гномов-балерин пытается гурьбой проскользнуть мимо. Ну и фантазия!

– Хитин шумный ужасно, – шепнул ему в ухо Бануш. – От этого Катенька часто остается голодной. Радуйся, что ты её не видишь.

– Катенька – она кто? – дрогнувшим голосом спросил Никита, не желая слышать ответа хотя бы до тех пор, пока они не уберутся отсюда. Но сегодня определенно был не день сбычи его мечт.

– Ганс говорит, что она сколопендра, – неуверенно ответил Бануш. – Без понятия, что это такое. Но у неё после того, как она вылезла из кокона, прежнего осталось только лицо, а вот ног стало слишком много.

Рядом раздался мерзкий звук, словно пенопластом провели по стеклу.

– Да-да, нормальное количество ног, успокойся, – чуть раздраженно ответил Бануш. – Такая нежная, с ума сойти! И не топорщи на меня свои жвала, уши у тебя не отвалились, не хочешь впасть в спячку летом, нет?

– Зимой вам повезло, что вы шли в обход, – заметила Солунай. – Мы потом ваш путь по следам прошли, так вот метров пять в сторону – и протопали бы над Катенькиной головой. Может, в нору бы её провалились.

Никита понял, что зря съел свой бутерброд. А темнота и звуки враждебного леса совсем не способствовали спокойствию.

– Пойдемте уже, а! – попросил он. И тут до него дошло то, что сказала Васса чуть раньше. – Постойте, они не умерли?

– Кто? Вот эти двое? – Никита услышал сухой стук, кажется, Бануш постучал по одному из каменных людей. – Нет, конечно. Найка еще не умеет насмерть окаменять. Да и надолго тоже не очень хорошо выходит.

– Помолчал бы лучше, – раздраженно ответила Солунай. – Крутой убивец. Укушу и будешь тут валяться, Катенька и за тобой присмотрит.

– Не-не, я молчу, – Бануш хихикнул. – Без обид, Кать, но за мягким не шевелящимся телом ты приглядываешь так себе… Да, и за шевелящимся тоже!

26 глава. Приютное гостеприимство

Идти было долго. Они несколько раз останавливались, снимали с Никиты мешок, давали попить и оглядеться. В это же время отдыхали и Васса с Солунай. Обе девушки выглядели плохо, сильно побледнели, Никита видел, как Солунай морщится, хватаясь за простреленную руку. Но помочь он им ничем не мог, даже вести не мог. Поэтому молча. Его самого практически волок Бануш, тогда как Солунай поддерживала Вассу.

Наконец, когда очередной раз с него сняли мешок, его сразу смотали в рулон и убрали.

– Дальше болота, – пояснил Бануш. – Надо пройти одним рывком и не нарваться ни на что. Будет очень тяжело.

Никита кивнул. Еще бы не тяжело. Измученная Васса, раненая Солунай и он. Никчемный охотник.

Они сидели и отдыхали, как вдруг Бануш подскочил с места и исчез.

Никита посмотрел туда, куда смотрел Бануш перед своим прыжком в кусты, и увидел двух алтайцев с ружьями. Сначала он решил, что это люди из поселка, которые могут его спасти, но, к счастью, он довольно быстро сообразил, что пришли они со стороны болот, а Бануш вскользь упоминал, что они непроходимы для обычных людей. Еще чудовища?

Девушка бросилась к кустам, где спрятался Бануш, и начала частить на незнакомом Никите языке, он едва улавливал имена.

– Александрос его не отпускал со мной, вот она и ругается, – вполголоса пояснила Солунай Никите и громко крикнула. – Жылдыс, оставь его в покое, иначе он так и будет от тебя бегать!

– «Александрос»? – оживилась Васса. Даже щеки порозовели! – Я так много пропустила? Тебе удалось додавить директора?

Солунай густо покраснела, а вот молчаливый спутник Жылдыс помрачнел, и Никита испытал к нему невольную симпатию.

– Это она за глаза его так называет! – Жылдыс оставила кусты в покое и бросилась к ним. Обняла Вассу и сурово глянула на Никиту. – Ты и впрямь много пропустила, Васса. Найка начала встречаться с моим братом. Они даже целовались!

– Жалкое было зрелище, – заметили из кустов.

– А ты не завидуй! – воинственно ответила Жылдыс.

– Как «целовались»? – Васса распахнула глаза еще шире от удивления. – Но… с человеком? Она же ядовитая для людей.

«Отличные новости, не очень и хотелось», – флегматично резюмировал Никита про себя. Но что же, получается, эти двое – люди?

– И не только для людей, – снова донеслось из кустов.

– Ты просто чудовище слабоватое, – хмыкнула Васса. – Вот мне ничего не будет.

– Я – слабоватое?! – Бануш так возмутился, что высунулся по пояс из куста. – Да я покруче вас всех буду. Меня все боятся!

Васса закатила глаза.

– Да просто связываться никто не хочет! Смотри!

– Может, не будем у болота проверять? – прервал её молчавший до этого брат Жылдыс и взял всё еще красную как рак Солунай за руку. – Если что, тащить тебя отсюда до приюта непросто будет.

– Я тебе говорю, не отравлюсь, – отмахнулась Васса и без дополнительных предупреждений наклонилась к губам Солунай, змейки которой тотчас выскользнули из волос и начались тереться мордочками о лицо Вассы. Зрелище было отталкивающим и завораживающим одновременно.

«Похоже, меня угораздило влюбиться в самую популярную девчонку этого заповедника, – подумал Никита. – Они ведут