Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

В машине точно была аптечка, Никита это помнил.

Идти под присмотром Бануша было страшно, но и убежать Никита не пытался. И без того было понятно, что догонит и… что, съест? Как в сказке? В детстве Никита не задумывался, как баба яга и другие персонажи сказок собираются есть «добрых молодцев», теперь же, оценив выдвигаемую челюсть Бануша, он прекрасно представлял. Голова в таком рте может и не поместится, но вот нога запросто. Жаль только, что роль «добра молодца» уготована ему. Если не сумеет договориться, конечно.

– А ты почему Солунай с рукой не помог, – нарушил он молчание. – Ей неудобно было завязывать.

– Ты дурак что ли? – вылупил глаза на такой в общем-то простой вопрос Бануш. – Или правда не понимаешь? Да я готов сейчас убить и сдерживаюсь только из-за неё и директора. А там кровь. Сорвусь как пить дать!

– А… – Никита замолчал. Разговор явно не клеился, хорошо, хоть машина стояла недалеко.

– Так, давай сразу определимся, – Бануш сделался деловит и серьезен. – Я с тобой не полезу, но шутки шутить не советую. Уехать не удастся – остановлю, как только мотор услышу. Полезешь к оружию – откушу ногу. Ты сам будешь ключ искать или зачаровать тебя подальше от искуса?

– Не надо, – буркнул Никита. – Ключ от машины Егор с собой таскал. А что до выстрелить…

Он вдруг понял простую и такую неприятную вещь. Стыдную. Но мама бы им всё равно гордилась. За то, что признал.

– Трус я, – просто сказал он. – Не выстрелю.

– В Найку стрелял, – заметил Бануш, но в машину отпустил. Только стоял прямо рядом, будто и впрямь ждал поводу.

– Не я попал, – Никита не знал точно, но сам поверил, когда говорил. – А Пашка.

– Да как скажешь, – пожал плечами Бануш.

Никита понял, что почти не дышал, когда наконец на дне бардачка отыскал ключ.

– Я еще аптечку возьму, чтобы помочь перевязать, можно? – спросил он, стараясь не провоцировать Бануша.

– Можно, – что-то промелькнуло в глазах этого непонятного чудовища и исчезло.

– А машина тут никого не удивит? – Никита нашел аптечку и приободрился. Еще и пакет с едой взял – сухпаек выдали в гостинице, когда они с Пашкой сказали, что не вернуться обедать. Ох, у них же до конца месяца домик тут забронирован, они не сказали, что хотят уехать, чтобы об этом не узнал Егор. Так что их еще месяц искать никто не будет. Вот если бы он чаще созванивался с мамой, но нет, он же взрослый мужик!

При мысли о маме сердце заныло. Удастся ли ему выбраться из заповедника, вернуться домой?

– Не удивит, – коротко ответил Бануш. – Егор часто шастал по заповеднику неделями. Из-за Вассы на это смотрели сквозь пальцы даже после того, как она его бросила.

– А у Солунай мама есть? – спросил Никита в тон своим мыслям, даже не слушая ответ.

– Была, – с готовностью ответил Бануш. – Пока один такой же стрелок из ружья не убил. И у меня была, спасибо, что спросил. Мою маму вместе с её сестрами винтом сейнера порубили. Специально задний ход дали. Наверняка тоже весело отдыхали после работы.

– Я не работаю, я учусь еще, – невпопад ответил Никита и замолчал. Только шаг ускорил, чтобы поскорее рядом с Солунай оказаться. Смешно, но горгона ему казалась человечнее своего спутника, её он надеялся разжалобить.

Когда дошли, первым делом он открыл наручники и бросил их вроде как в сторону, но так, чтобы упали на тропинку. Вдруг кто-то заметит!

А пока Бануш умывал непонятно откуда вытащенной водой Вассу, сам Никита открыл аптечку и нашел эластичный бинт и вату. Как промывать или вообще, что делать с ранами он не знал, но хоть перевязать и то лучше.

– Позволишь? – робко спросил он, косясь на шипящих змей.

Солунай молча протянула руку.

Никита неловко задрал рукав, вытер намокшей грязной тряпкой рану и обложил ватой. Уже смотрелось лучше, он приободрился.

– Сквозная, кость не задета, – заявил он. – Быстро заживет.

И смущенно замолчал, стараясь не глядеть на Солунай.

– Мы тебя искали, – Бануш обнял Вассу и пригладил ей волосы. – Найка ты рассказала, нет еще? Ох, Васса, ты же еще не знаешь! Александр Николаевич успел спасти от этих уродов полоза! Маленький еще, но ты можешь подождать, когда он вырастет.

Никита, вскинувшийся было на «этих уродов», увидел, как измученная, избитая полудевушка-получудовище из последних сил улыбается и преображается. Глаза позеленели, волосы легли ровной волной. Кожа стала белой до прозрачности, от чего на ней стали отчетливо видны синяки. Но вся её царская стать так точно напомнила Никите забытые давние сказки, что он ахнул. Хозяйка медной горы! Здесь, не на Урале?

– Как в сказках, да? – прошептал он.

– Да, как в сказках, – поморщилась от боли в простреленной руке Солунай. Видимо, он сильно затянул. Он ослабил бинт и уставился на неё, пытающуюся одной рукой загнать расшалившихся змей обратно под волосы. – Но в этой сказке есть и свои чудовища. С ружьями.

Никита почувствовал, как от стыда у него горят щеки. И умолять уже было как-то совсем стыдно. Даже ради мамы. Он не попал в Солунай, не бил ногами Вассу и не удерживал её под замком. Но и спасти как в своих мечтах, тоже не спас.

Бануш тоже весь засиял, словно радость Вассы и ему передалась. Челюсть встала на место, длинные острые зубы скрылись. И снова худенький миловидный паренек, вовсе даже не чудовище. Да и Солунай наконец справилась со змеями, клыки уменьшились сами, а когти и вовсе были не длиннее, чем маникюр некоторых однокурсниц Никиты.

– Так, – заговорила Васса. Было видно, что она среди них не только старшая. Казалось, Солунай и Бануш с радостью отдали ей главенство, едва она пришла в себя. Одно слово, хозяйка! – Хорошо, что мешок с собой взял, его на голову, чтобы дороги не видел. Отведем в приют, там решим, что с тобой делать.

– Тут бутерброды и чипсы, – попытался объяснить Никита.

– Бутербродами перекусим, легче идти будет, – Васса подошла ближе и от её глаз Никите стало не по себе. – А чипсы и прочий мусор оставим Катеньке. Она и за этими двумя присмотрит заодно, чтобы никуда не делись.

Ели молча.

Никита утешал себя тем, что, поев вместе с ним, чудовища уже не смогут просто взять и убить. Да и зачем тащить в приют, если на месте убить проще? Помогало это утешение не слишком хорошо.

Несмотря на весь ужас ситуации, Никита был уверен, что хорошо держится, и даже