Александр III - Коллектив авторов

все время обеда он держал себя очень мило. Зато потом, когда все пошли к Дмитрию Борисовичу, он совсем было испортил все дело тем, что, играя в шахматы с {…}, начал так дурачиться и пищать, что я принужден был напомнить ему, что он не один и что, если он хочет продолжать делать то же самое, так лучше бы уходил вон и оставил бы всех в покое. Александр Александрович немного обиделся, однако перестал шуметь. В четверть девятого великие князья пришли от императрицы и сели читать с {…}, они оба читали по очереди, Александр Александрович читал особенно охотно и довольно хорошо; только я заметил, что когда кто-нибудь из них читает, то другой не слушает. В девять часов пошли к императрице и оставались там почти до десяти часов, читая с нею по-французски. Поведение Александра Александровича было почти очень хорошо, но Владимир Александрович хотя и ничего не делал такого, что было бы особенно заметно как неуместное, но уже самое это «ничегонеделание» никуда не годится, потому что не делать ни худого, ни хорошего в его лета хуже, нежели делать что-нибудь худое; он впал в какую-то болезненную грубость и малодушие. Хотя все это временное и непременно пройдет, но нужно ускорить исцеление. <…>

23 ноября (четверг)

В два часа мы все поехали к Григорию Федоровичу [Гогелю] с прощальным визитом. Возвратившись оттуда, пошли на каток. За обедом были г<оспо>да {…} и Шау. Оба великие князя вели себя порядочно, особенно Александр Александрович, но зато после этого, когда мы собрались у Дмитрия Борисовича, хотел как будто с избытком вознаградить потерянное время и начал сильно фиглярничать; напоминания в этом случае немного помогли; он сейчас [же] переставал, когда его просили, но скоро забывал и снова принимался за старое. Занимались прилежно.

24 ноября (пятница)

Сегодня назначен переезд в Петербург; это немного отзывается на занятиях великих князей; они суетятся, невнимательны и недовольны переездом, особенно будучи в ожидании разного рода перемен.

В Петербург приехали по двухчасовой машине… <…> Великие князья были позваны обедать к императрице к половине пятого, но оставшийся час времени они не употребили на занятие, а всё расхаживали по комнатам и критиковали новое их расположение. Возвратившись от императрицы в восемь часов, сели пить чай, а потом читали с Хотя чтение, по-видимому, их интересовало, но новизна внешней обстановки превозмогла интерес, и в девять часов Александр Александрович вскочил с места, прося прекратить чтение, потому что хотел что-то прибрать и установить.

25 ноября (суббота)

Класс математики Александр Александрович начал очень плохо; все жаловался, что он не понимает и что трудно, и несколько раз жаловался на то, что скучно. Трудно решить, выходят ли у него эти выражения бессознательно или в самом деле он думает, что если трудно и скучно, то он уже имеет право на оправдание. Вторая половина класса была лучше, так что Федор Федорович поставил ему «два» за приготовление и «три» за внимание. От 12–2 [часов] был урок естественной истории; г<осподи>н Гофман вообще гораздо более доволен Александром Александровичем, нежели Владимиром Александровичем; первый гораздо более интересуется предметом, лучше приготовляет уроки и внимательнее слушает. В два часа великие князья постриглись и потом пошли к родителям. Около половины третьего мы поехали кататься <…>. Вернулись от родителей около половины шестого, занимались до семи часов, а потом пошли ко всенощной. В восемь с четвертью мы поехали к великой княгине Марии Николаевне, где происходило чтение комедии Островского «Не в свои сани не садись». Великие князья провели время очень приятно и себя вели недурно […] Сегодняшним днем не так доволен, как предыдущим, относительно поведения великих князей. В неприятном расположении духа резче выставляются недостатки; так было и с великими князьями, будучи недовольны переменами, они это неудовольствие переносят на все окружающее. Это проявляется в обоих великих князьях различно; Владимир Александрович молчит и только изредка пустит шпильку, а Александр Александрович развернулся сильнее обыкновенного. Одно только может утешить, а именно худые теперешние минуты без сравнения лучше худых прежних минут. <…>

27 ноября (понедельник)

От 8–10 [часов] были уроки древней истории и французского. Александр Александрович был из рук вон как плох в обоих предметах; совсем не знал уроков, был очень невнимателен и по-старому жаловался, что ничего не понимает и что это – скучно. Из обоих предметов получил по два балла.

В два с половиной часа я пошел гулять с Александром Александровичем; мы сделали отличную прогулку пешком. В это же время приходили навестить Владимира Александровича государь и императрица. Владимир Александрович оставался в постели уже весь день.

28 ноября (вторник)

От 8–10 [часов] были уроки математики и французского языка. Александр Александрович получил из математики «три» и «два»; он был мало внимателен и жаловался на трудность предмета. Класс французского языка он начал тоже очень плохо, но в половине класса пришел государь, спросил, как идет, и, получив от m<onsieu>r Remy очень неудовлетворительный ответ, сделал Александру Александровичу строгий выговор, так что он заплакал, а потом укорял m<onsieu>r Remy в том, что он на него жаловался. Зато конец класса был несравненно лучше […] Из географии Александра Александровича не спрашивали, потому что г<осподи>н Шперер думал, что вчера великие князья были в театре и урок приготовить не успели, но Александр Александрович с большим вниманием слушал лекцию, которая действительно была очень интересна. Г<осподи>н Шперер, рассказывая об Италии, приводил в пример ее природы и внутренней жизни отрывки из лучших наших поэтов, писавших об Италии.

29 ноября (среда)

[…] Александр Александрович пошел со мною гулять. Во время прогулок он облекается какою-то особенною официальностью и натянутостью.

В семь часов великие князья пили чай и потом были у родителей до восьми часов. С восьми до девяти с четвертью г<осподи>н Кирхнер с ними читал. Александр Александрович следил за чтением и сам читал без всякого внимания, так что я должен был ему это несколько раз заметить. Это происходило оттого, что он во время чтения не рисовал, как это заведено, а должен был следить за чтением по книге. Опять проявилось «скучно» и прочие обыкновенные ребяческие выходки.

30 ноября (четверг)

[…] Федор Федорович был сегодня очень доволен Александром Александровичем; он приготовил задачи без ошибок и со вниманием слушал его. Сегодня Федор Федорович выразил мне опасение, что не слишком ли мы строги к Александру Александровичу; ему кажется, что Александр Александрович делает все, что может, а что если иногда у него не удается, то он не так виноват, как мы думаем