От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

class="p1">В такой нервной обстановке мало кто обратил внимание на публикацию под названием Bitcoin: A Peer-to-Peer Electronic Cash System (получившую в обиходе название white paper) от имени некоего Сатоши Накамото.

Первую часть документа можно было бы назвать пояснительной запиской, где автор характеризовал существовавшую на тот момент банковскую систему. Банк, как посредник, отвечает за укрепление доверия между плательщиком и получателем денег. Но доверие это оправдывается не всегда (напрямую Накамото на кризис не ссылался, но тогда всем это и так было очевидно).

Времена, когда государство руководило денежным оборотом, прошли, писал он, современные деньги – это уже не золотые монеты, а просто запись в обменном реестре. Иными словами, денежный обмен построен на доверии к государству – эмитенту денег и банку-посреднику. И Накамото предложил «заменить доверие» техническим решением, которое сделает посредника ненужным.

Остальная часть манифеста описывала это техническое решение: биткоин, построенный на механизме блокчейна. Количество биткоинов было ограничено 21 млн монет (сейчас в обороте уже 19,9 млн) – это ограничение должно было стать защитой от инфляции и девальвации.

Сторонников у Накамото тогда оказалось ничтожно мало, а критиков – огромное количество. Тем не менее в январе 2009 г. первый проект криптовалюты, получившей название «биткоин», стартовал.

Первая транзакция была совершена через несколько дней – Накамото отправил 10 биткоинов одному из разработчиков. Начальная стоимость биткоина составляла $0,003, и дела с его оборотом как-то не особо двигались. Только в мае 2010 г. случилась, кажется, первая покупка товара за биткоин: совершенно неожиданно одна пиццерия приняла его в качестве оплаты за две большие пиццы. Стоили они $48, что тогда соответствовало 10 000 биткоинов (сейчас их стоимость превышает $1,2 млрд), стороны остались довольны сделкой.

Покупатель наелся (а спустя годы, возможно, и напился), но главное – сделка стала сигналом к тому, что биткоин – не просто забава программистов, а средство обмена. Словом, дело пошло веселее.

В 2011 г. биткоин оценивался уже в $1. Это было удивительное, рубежное событие, и о нем написали в Time. Так тема криптовалют впервые в истории вышла за пределы узкого кружка фанатов двоичного кода, о ней заговорили люди, ничего не понимавшие в программировании, зато знавшие толк в спекуляциях. А им дополнительный спекулятивный инструмент был совсем не лишним. Именно со стараний этих людей (а не мощи даркнета, как утверждают противники криптовалют) начинается победное шествие биткоина по миру.

В ноябре 2013 г. биткоин стоит уже $1000, правда, вскоре цена падает до $300. Но после заминки рост продолжается, курс в 2017 г. достигает $19 000, а через несколько месяцев падает до $3000. Это, конечно, не единственные примеры высочайшей волатильности биткоина, который на момент написания книги стоит более $120 000, но, кажется, рынок к этому уже привык и научился воспринимать такого рода качели без стрессов.

Проект биткоина оказался удачным, а раз так, то у него появились подражатели и конкуренты, так называемые альткоины – конкурирующие валюты, коих на сегодня больше тысячи. Специалисты отдельно выделяют эфириум – платформу, представляющую собой следующий шаг в развитии идей Накамото, – она предназначена для создания онлайн-приложений на базе блокчейна и смарт-контрактов.

Эволюция криптовалют продолжается, их ценность неуклонно растет, меняется и отношение к ним: если сначала политики выступали резко против (это, по их мнению, подрывало монополию государств на контроль за оборотом финансов), то теперь общий тон сменился: некоторые страны задумались о реализации старинного принципа «не можешь победить – возглавь».

Как intel проспала смартфоны

Как все знают, времена расцвета Intel давно прошли. К нынешнему плачевному состоянию компанию привело несколько неудачных решений. Об одной из таких оплошностей и пойдет речь.

К середине нулевых Intel уже пережила пик своей популярности, проведя одну из самых ярких рекламных кампаний, когда пользователям ПК разрешили «заглянуть под капот» своих устройств и рассказали о чудо-процессоре Pentium. Уже была сделана первая ошибка, которую тогда вряд ли кто считал ошибкой, – отказ от производства графических процессоров (после чего Intel навсегда уступил этот рынок Nvidia и AMD) и сосредоточение всех усилий на центральном процессоре.

Тем не менее тогда у Intel был его замечательный процессор х86, компания занимала шестую строчку в мире по капитализации, клиенты постоянно прибывали, в том числе и громкая, но не то чтобы очень уж большая фирма Apple, как раз объявившая устами своего шумного и склонного к эпатажу директора о том, что вот-вот выпустит в свет некое гениальное устройство, которое изменит мир.

Пол Отеллини, директор Intel, был чуть ли не единственным человеком в Кремниевой долине, способным воспринимать Джобса.

Стиву нравился процессор Intel, уже использованный в iMac, и его обращение к Отеллини было логичным. Более того, появление Intel в рекламе неведомого iPhone добавляло веса последнему.

Стороны провели огромное количество встреч, инженеры компаний постоянно совещались и обсуждали, каким должен быть мозг iPhone. Джобс вел переговоры в свойственном ему стиле – встречу с инженерами Intel он начал словами: «То, что вы делаете, – полное дерьмо!» Это был его обычный прием, чтобы сбить цену и спесь поставщика (пользуйтесь!). Но в итоге все договорились и ударили по рукам. Даже провели совместную презентацию для прессы, куда Отеллини пришел в костюме сборщика Intel (из всем уже известной рекламы), а Джобс, кажется, единственный раз в жизни сменил черные джинсы и водолазку на черные брюки и рубашку.

Джобс и позже постоянно вытаскивает Отеллини на какие-то совместные появления на публике. А тот ведет себя как ошарашенная напором кавалера девушка, не понимающая, что с ней делают и как ею пользуются. Однако, когда доходит до дела, он очень четко говорит Джобсу «нет».

Главных персонажей этой истории уже нет в живых, но мы знаем, что Джобс был в ярости от такого «предательства». А Отеллини много позже рассказал, почему принял именно такое решение.

Он подсчитал стоимость разработки нового процессора, сравнил расходы с теми ценами, на которые желал уломать его Джобс, и прикинул объемы продаж. Стив говорил о миллионе продаж в первый год, предлагая Отеллини сделать ставку на масштабирование, сулившее гигантские прибыли. А Отеллини посчитал, что идея с iPhonе, во-первых, сомнительная и объемов продаж ждать не стоит, а во-вторых, быстро сдуется и не имеет перспектив, следовательно, не принесет Intel ничего, кроме убытков.

Когда Джобс выводил на рынок свой iPod, в него тоже никто не верил. Казалось бы, Отеллини было с чем сопоставить будущее нового проекта Apple. Однако по каким-то глубоко внутренним причинам (пресловутая чуйка) сделать этого