(Не) родная мама. Она - мой смысл жизни - Виктория Вишневская

— У тебя обязательно всё будет, — пытаюсь её утешить.

— Неть, — мотает головой и шмыгает носиком. — Вы же скоро уедете, да?

— С чего ты взяла?

— Папа просил тебя не уезжать.

— Раз я здесь — мы никуда не уехали. Не думай об этом, наслаждайся временем вместе.

— Но когда-нибудь вы пропадёте, — тихонько шепчет она. — Бросите. Как мама.

Каждое слово словно выстрел по моему материнскому сердцу.

— Мама тебя бросила?

Пожимает плечиками, уткнувшись взглядом в воду.

— Папа ничего не говорил о маме, но я знаю, что она нас бросила. У многих они умирают, но моя нас бросила. Я от Лизы слышала…

Поток её мыслей забивает и так затуманенную голову. Не знаю, кто эта женщина, но я обнимаю Машулю и целую её в макушку.

Та дура тоже нашла что сказать ребёнку…

— Всё в порядке, — говорю мягко, гладя её по голове. — Когда-нибудь у тебя появится мама. Лучше, чем та, которая лишилась такого ангелочка.

— Ангелочка? — поднимает на меня свои маленькие глазки и хлопает длинными ресницами.

— Тебя, — смеюсь, поправляя ей прядку волос. Она улыбается и вдруг хлопает в ладоши, веселясь.

— А папа зовёт меня Дьяволёнком!

— Папа не разбирается, — хмыкаю.

— В чём?

Вздрагиваю и поворачиваюсь: Август, положив руки на перегородку, смотрит на нас. На его спине катается Настя, вцепившись ему за шею.

— Да так, — отмахиваюсь я. — Это наше, женское.

— Мам, смотри! — радуется мой котёнок и тянет ко мне ручки. — Я каталась!

Понимаю её по одному жесту, поднимаю Настю с шеи отца и отпускаю в лягушатник. Она плюхается рядом с любопытной Машей, которая уже готова слушать впечатления, и мгновенно её обнимает.

— Спасибо, что одолжила папу! Было весело!

— Он ещё и не такое может! — гордо добавляет Маша.

Как же умиляет её любовь к отцу…

— Тебя теперь покатать? — вмешивается Пятницкий в их идиллию.

— Неть, — задирает подбородок «Дьяволёнок». — Я буду играть с Настей и Ариной.

— А можете мне немного Арину одолжить? — вдруг спрашивает Август.

— Чего-чего? — вырывается у меня, и голос дрогнул от неожиданности.

— Бери-бери, — Машуня, оживившись, пихает меня в спину. — Папа тебя покатает.

Я не в силах ничего ответить от шока, сама не понимаю, как плюхаюсь с бортика в глубь взрослого бассейна от детских подталкивающих ручек.

Тут же выныриваю и ощущаю на своём теле сильные руки Пятницкого. Гадать не надо — это он: его ладони жёстко охватывают меня, мышцы торса и пресс прижимаются к моей груди.

— Ты чего делаешь? — пытаюсь вырваться, сердце стучит в ушах.

— Думал, ты тонешь, — говорит спокойно, а отдалённо игривые нотки раздаются. Сначала убери эту самодовольную улыбку, а потом лги!

— Не дождёшься.

Поднимаю ногу, сгибаю её с трудом в колене и лёгким ударом бью его по прессу, отталкиваюсь. И со всей силы, что у меня есть, гребу в сторону, чтобы отдалиться от Пятницкого. Но он наоборот решает поиграть в догонялки и плывёт за мной. Я плыву ещё быстрее и слышу позади его бархатистый смех. Ну козёл.

Доплываю до бортика, тяжело дышу, разворачиваюсь и вижу, как он приближается. Нет, ну хватит — не такая уж у меня и хорошая дыхалка.

— Всё-всё, — поднимаю руки вверх, стараясь улыбнуться через одышку. — Сдаюсь. Догнал.

— Ну вот, — он неожиданно поднимает руку и ведёт пальцами по моей щеке. — Хоть заулыбалась. А то была мрачнее тучи.

— Иногда нужно делать выходной, — хмыкаю, и отворачиваюсь, невольно убирая его ладонь.

Изначально это была сомнительная идея. Я сопротивлялась, как могла, ворчала, приводила доводы, почему нам не стоит отдыхать, но сейчас… даже рада, что он вывел нас на улицу.

Смотрю через спину Августа — вижу девочек, их голоса, их смех. И опять этот вопрос, не дающий покоя: где мама Маши?

Сейчас был бы хороший момент разузнать об этом. Но ком встаёт в горле. А когда решаюсь… мельком замечаю приближающуюся к бассейну фигуру Артура.

Чёрт. Пришёл.

А я говорила, что это была плохая идея…

Глава 41. Арина

— Ты чего побледнела? — спрашивает Август, проводя ладонью по моему плечу. Не дождавшись ответа, он оборачивается ко мне, и тут же от него раздаётся короткое, резкое: — Ясно.

Артур идёт прямо к бассейну. Каждый шаг напрягает настолько, что мгновенно заставляет меня метнуться к Насте — как будто внутри сработала сирена. Я вытягиваюсь, гребу к лягушатнику, сердце леденеет в груди, дыхание сбивается.

Настя сидит в детском бассейне, болтая ножками в воде. Одна. А где Маша?

Быстро нахожу её взглядом. Она идёт к шезлонгу — деловая, собранная, с серьёзным видом и забавной детской походкой, виляя попой и изображая из себя взрослую даму. На краю бассейна она останавливается, аккуратно поправляет купальник, осторожно ступая по скользкой мокрой плитке.

Артур подходит ближе. На миг я надеюсь, что он просто пройдёт мимо, не заметит, не остановится. Но нет. Он задерживает взгляд на Маше, улыбается и, перепутав её с Настей, говорит:

— Привет, — его голос звучит так, будто они знакомы сто лет. — Как дела, принцесса?

Маша смотрит на него снизу вверх, прищуривается и с абсолютной уверенностью отвечает:

— Я с незнакомыми дядьками не разговариваю.

Меня будто пронзает током — от гордости и облегчения. Хорошо, что Август научил её этому.

Аверинцев на мгновение замирает. Улыбка не исчезает с его лица, но становится натянутой, холодной. Его взгляд скользит дальше — на нас с Настей. Замечает меня, выныривающую из воды, и Настю, прижавшуюся к бортику.

И как он так быстро догадался?..

Мельком смотрю на Пятницкого — он плыл за мной, сейчас остаётся рядом с дочкой. Настя, увидев Аверинцева, жмётся к отцу, испуганно косясь на моего бывшего начальника. Она уже взрослая девочка и всё понимает: он — плохой, от него нужно держаться подальше.

В глазах Артура вспыхивает вопрос — быстрый, почти незаметный, но я читаю его, как открытый текст. Он ничего не спрашивает — ни «кто это», ни «почему». Всё понимает сам. Девочек двое.

— Интересно, — только и говорит он, выпрямляясь. Маша, не обращая на него внимания, виляет мокрым хвостиком и продолжает своё дело — роется в игрушках у шезлонга. Я спешу к ней. Кто знает, что у этого урода на уме? — Привет, Ариш.

Я игнорирую его, беря полотенце.

Артур спокойно опускается на шезлонг — демонстративно, будто метит территорию. Закидывает ногу на ногу, сцепляет пальцы на животе, лениво щурится на солнце.

— Красиво устроилась, — произносит он лениво.

— Уезжай, Артур, — говорю я тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово. — Тебе здесь не место.

Он