Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

Колонна растягивалась через весь экран. Тридцать с лишним машин — это уже не поисковая группа и не усиленный взвод. Это полноценная войсковая операция. Значит, немцы наконец поняли, что происходит что-то не тривиальное, и решили разобраться всерьёз.

Помолчал пару секунд, а потом поднял голову и посмотрев в потолок закричал:

— Да они охренели что ль совсем⁈ Нормально же до этого всё было — они потихоньку ездят, мы их потихоньку ликвидируем. А тут на тебе — тараканьи бега устроили. Загнали нас, прямо-таки. — Тяжело вздохнул, ещё раз посмотрел на монитор — тридцать грузовиков, пулемёты на бортах, а у нас ни одного дрона с нормальным зарядом, — поднёс рацию к губам: — Всё, товарищи, заканчиваем операцию.

На том конце возникла короткая пауза.

— Вас понял, — произнёс Кудрявцев, который слышал все наши переговоры. А потом спросил: — Минировать вагоны будем?

Я на мгновение задумался, а потом помотал головой.

— Нет! Зачем? С воздуха все, что не смогли перевезти, бахнем! Так что готовьтесь к эвакуации. На этом операция под кодовым названием «Половина поезда» завершена.

Глава 19

Это не все

Как только дрон с Кудрявцевым, который эвакуировался последним, отлетел от поляны на достаточно большое расстояние, дал команду на уничтожение эшелона.

Анна подняла «Сотку-А» на максимальную высоту и сбросила на вагон пятнадцатикилограммовую миномётную мину.

И нужно сказать, её хватило с лихвой.

Мощнейший взрыв потряс округу. Вагон со снарядами исчез в долю секунды — просто перестав существовать. На его месте вырос огненный столб, который тут же начал расширяться кверху. Детонировало всё разом — снаряды, мины, всё, что мы не успели вывезти. Второй вагон рванул следом, и взрыв удвоился, слился с первым в один протяжный грохот.

Здоровенный паровоз — тот самый, на котором Самсонов с Лазутиным ночью вели состав, — взрывная волна отбросила в сторону. Разодранный и с вывороченными боками он завалился набок в канаву. Рядом рассыпалась чёрная гора угля. Вагоны, что ещё оставались на путях, превратились в перекорёженные железные скелеты. Деревья вокруг поляны стояли голые. На многих листву и мелкие ветки сдуло взрывной волной, а некоторые горели.

Над лесом выросло грибовидное облако — тёмное снизу, рыжее по краям, с чёрно-бурой верхушкой. Оно росло и росло с каждой секундой медленно и неотвратимо поднималось всё выше и выше.

Стало очевидным, что такое будет видно за много километров.

Картина была страшная и напоминала кадры из какого-то фильма об апокалипсисе. Но операция по уничтожению боезапаса, что мы не сумели перевезти, на этом не закончилась.

Анна дождалась, когда к отцепленным вагонам, что стояли на главном пути, для осмотра приблизится максимально большое количество солдат и офицеров, что стояли там и смотрели на грибовидное облако вдали, и сбросила мину на вагон со взрывчаткой.

Этот взрыв был хотя и меньше первого, но, тем не менее, тоже был не слабым. Земля дрогнула, и в небо снова поднялся широкий гриб. Ударная волна прошла по скоплению людей и перевернула несколько грузовиков, стоявших у обочины. Горящие обломки разлетелись веером. На земле и траве сразу же образовалось множество неподвижных тел, которых сила взрыва раскидала по округе. Те, кому повезло выжить, бежали, держась за головы, брели или ползли. При приближении было видно, что у многих из них из носов, ушей и даже глаз, течёт кровь. Оглохшие, очумевшие и ничего не соображающие, они не знали, что им делать, полностью уйдя в свои ощущения и ужасные боли. Горящие остовы вагонов — все пять, включая тот, что уничтожили раньше, — дымили и местами горели.

Очередной апокалипсис спустился на землю.

— Сделано! — произнесла Анна и, отвернув объектив камеры от ужасов войны, спокойно повела дрон на базу.

Я вздохнул, в который уже раз искренне сожалея о том, что такой красивой девушке приходится выполнять такую страшную работу и вновь вздохнул.

Как только Кудрявцев приземлился, он сразу же пришёл к нам.

Я посмотрел на часы, висевшие на стене (стрелки показывали на цифре шесть) и, переведя взгляд на уставших членов отряда, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

— И что это было? — Тут понял, что немного расплывчато сформулировал и добавил конкретики: — Я имею в виду, — какого хрена немцев так много к нам на огонёк пожаловало? Их же аномально много понабежало!

Сразу никто не ответил. Но всеобщее молчание продержалось недолго — секунд пять.

— Облава, — хмыкнул Кудрявцев. — Причём явно организованная и не случайная.

— А может быть учения? — подала голос Галина Ивановна, не отрывая взгляда от своего монитора. — Немцы же порядок любят. Может, проводили какие-то манёвры, а мы под руку попались.

— Учения? — Самсонов почесал затылок. — Да какие там учения… Война же идёт, Галина.

— Может быть, к операции какой-то готовятся, вот и обучают в тылу у себя солдат, — продолжила женщина размышлять о своём предположении.

— В таком количестве? — Сергей покачал головой. — Нет. Для учений это слишком мало. А вот, для подготовленной ранее операции — в самый раз. Только вот непонятно, что это за операция такая.

— Думаешь, нас ждали? — сказал я.

Младший лейтенант лишь пожал плечами:

— Да кто ж его знает⁈ Но очень похоже на это…

— А может быть они какой-то груз, что вёз эшелон, охраняли, — предположила Анна, не отрываясь от управления возвращающимся на базу дроном. — Мы же не знаем, что было во всех вагонах. Может, там перевозилось что-то важное для их Вермахта. Мы это важное не увидели, но в вагонах это было. Может быть даже спрятано…

— Что, например? — спросил Лазутин.

Девушка хмыкнула и растерянно предположила:

— Документы, ну или, оборудование. Не знаю, что ещё… Да что угодно.

Кудрявцев помолчал обдумывая.

— Если бы груз был настолько ценным, охраны в эшелоне было бы гораздо больше. Один охранный вагон — это для чего-то рядового. Ценный груз так не возят. Да и вагон был бы бронированным, скорее всего. А этого всего не было. Так что не сходится…

— Значит, остаётся только один вариант — немцы ждали нас и готовились к встрече, — сказал Лазутин.

— Вероятно, так оно и есть, — вздохнул я. — Но почему так много? Откуда у них столько солдат в тылу шатается?

— Возможно, разозлили мы их очень, — впервые за