Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

К концу часа от немецкой колонны осталось немного: горящие остовы грузовиков, разбросанное по дороге снаряжение, валяющееся оружие и множество извергнутых в ад тел.

Выдохнул и потёр глаза.

— Всё, — сказал я Анне. — Считай, отработали. Я одним дроном поищу остатки, а ты давай начинай снова гонять боеприпас от вагонов к бункеру.

— Поняла, — кротко ответила девушка и тут же переключилась на выполнение поставленной задачи.

Однако она даже одного рейса сделать не успела.

— От Согравска едут три легковых машины и два десятка мотоциклов с колясками, — с тревогой в голосе произнесла Галина Ивановна.

— Двадцать мотоциклистов? — переспросил я.

— Не мотоциклистов, а мотоциклов. Двадцать или двадцать одна штука, — пояснила женщина и продолжила: — На каждом по три человека. И если ещё считать тех, кто в легковушках — их там минимум семьдесят солдат и офицеров.

Вечер, а точнее утро, явно, переставало быть томным.

— Понятно… это значит, с юга едут… — хмыкнул я и тут же спросил: — А с севера что?

— Пока никого, — сказала она и почти сразу же воскликнула: — И с севера! И с севера прут! Машины! Много!

Я встал, устало подошёл к её столу и, присмотревшись стал считать. Вскоре стало понятно, что там мчится с десяток «Опелей-Блиц» и два «Ханомага».

— Жесть какая-то, — задумчиво почесал я подбородок и повернулся к Анне. — Красавица, грузоперевозки снова отменяются. Переходим в боевой режим. Твои — мотоциклисты с юга. Я займусь броневиками и грузовиками с севера.

Девушка молча кивнула. На её лице не было ни страха, ни раздражения — только та сосредоточенность и меланхоличность, которая не раз появлялась у неё всякий раз, когда начиналось серьёзное дело.

Вновь перезарядка — и вновь в бой.

Северная колонна шла быстро, машины держали дистанцию метров по тридцать между собой, что было, в общем-то, грамотно. Но когда первый взрыв лёг под колёса головного «Ханомага», колонна, как и положено, встала как вкопанная, и из кузовов начали выпрыгивать солдаты. Рассыпались сразу, без паузы, что скорее всего могло означать одно — они получили инструктаж заранее.

Как и их ранее умершие камрады, эти также бежали в разные стороны стараясь как можно быстрее отбежать от автотранспорта.

Оставшийся на своём боевом посту пулемётчик на втором «Ханомаге» развернул турель, открыл огонь в небо — наугад стреляя длинными очередями,

К этому времени уже достаточно рассвело и атакующий дрон с земли теперь можно было рассмотреть. Это меняло дело и мне пришлось подняться беспилотник выше — метров на сто — и работать уже оттуда. Точность, конечно, падала, зато заметить дрон и уж тем более попасть в него становилось значительно сложнее.

Я работал методично — сначала по тем, кто не разбежался, потом по технике, а уже потом, на закуску, атаковал прячущихся в лесах, да полях. Второй «Ханомаг» занялся после третьего сброса. Полыхнул хорошо, взрыв разворотил кузов и заставил соседний грузовик задымиться. После такого нетривиального воздействия пулемётчик разумеется замолчал.

После того, как боеприпасы на дроне закончились, переключился на тот что был заряжен, и традиционно краем глаза поглядывал на соседний монитор — по которому шла трансляция о работе Анны с мотоциклистами.

Та заметила мой взгляд и стала комментировать свои действия.

— Первая пятёрка готова, — доносился её ровный голос. — Остальные сворачивают в лес. Два ушли в кюветы. Атакую их. Впрочем, пожалуй нет, — она чуть прищурила глаза присматриваясь и произнесла: — Вон там я гляжу, один офицер пытается собрать людей у дороги. Его то, пожалуй, и накрываю первым. — Пара секунд пауза, а потом: — так, этот готов. — Накрыла. Остальные разбегаются. Работаю по тем, что в кювете копошатся.

Я хотел было поинтересоваться насчёт судьбы легковых машин. Но Аня сама беззвучно ответила на это незаданный вопрос, повернув камеру. Все три легковушки были разворочены и горели.

Девушка работала чисто — не гонялась за каждым по отдельности, а выбирала тех, кто пытался организоваться, кто мог собрать вокруг себя людей и наладить хоть какое-то управление. Она не давала им шанса это сделать и без раздумий уничтожала их. Что интересно, этому её никто специально не учил — она сама дошла до всего и без сомнения с каждым боем она превращалась в настоящего асса.

Вернув одну «шестьдесят пятку» на перезарядку аккумуляторов, а другую на подвеску боеприпаса, перешёл на «бэшку», которую Самсонов уже успел загрузить под завязку. Грузовой октокоптер не самый манёвренный аппарат для атаки, зато берёт много и гроздями падающие с неба прямо на головы артиллерийские снаряды производили на немцев нужное впечатление. Те, кому повезло выжить при таком обстреле, как правило, бросали оружие и бежали по дороге назад — туда, откуда приехали. При этом бежали быстро, не оглядывались, и подгонять их уже не было никакой нужды.

Когда «бэшка» полностью разрядилась, отвёл её к вагонам и потянулся к пульту следующего дрона, который ранее привёл к базе. Самсонов должен был уже поменять батареи и подвесить боезапас — однако индикатор заряда едва показывал двадцать процентов.

«Что-то не так? Почему не поменял?» — удивился я.

И тут в дверях появился сам Кондрат Петрович. Запыхавшийся, весь красный и с тёмными пятнами пота на рубахе. Было видно было, что он изрядно устал за этот бесконечный бой, да и сейчас вероятно бежал.

— Николай, там это… — Перевёл дыхание он упёршись руками в колени. — Нету у нас полностью заряженных аккумуляторов.

— Как это? — не понял я.

— А вот так. Все на десять — тридцать процентов показывают. Не успели они того — зарядиться, получается. Ставить их?

Прикрыл на секунду глаза.

'Четыре часа непрерывной работы. Туда-сюда, сюда-туда. Заряд, вылет, сброс, возврат, и опять заряд. И так по кругу… причём не по одному. Количество батарей у нас не бесконечно. Вот и не успевают они толком зарядиться. Н-да… дела… Нет, даже с десятью процентами заряда дрон до цели скорее всего дойдёт, а вот вернётся ли — это большой вопрос, — размышлял я уже понимая что нужно делать, ибо терять бесценные летательные аппараты в мои планы не входило.

— Коля, — донёсся голос Галины Ивановны. — Там ещё одна большая колонна движется. Более тридцати грузовых автомобилей. И на некоторых, кажется, стоят пулемёты.

Я устало поднялся