От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

Новая книга Тэлбота «Специалист по России», вышедшая летом 2002 года в нью-йоркском издательстве Random House, вызвала в США широкий резонанс. Рецензент New York Times Билл Келлер определил ее как «дипломатические мемуары с приемами раблезианского стиля». Профессор Мартин Малле отметил в Washington Post особую роль Тэлбота как главного политического контакта в отношениях с Москвой. Историк Майкл Бишлосс счел книгу Тэлбота «едва ли не лучшей в ряду мемуаров о президентской дипломатии», предположив, что по клинтоновской эпохе эта книга будет «основным и обязательным пособием для чтения». Рецензенты отмечали литературные достоинства опуса, сочетающего в себе «качества научно-политического сочинения и высокой комедии, где в главных героях два столь разных партнера, как Клинтон и Ельцин». Даже Джон Ле Карре счел книгу Тэлбота «замечательным вкладом в современную историю».

«Полезный» яд

Книга не лишена недостатков. Автор лакирует облик и некоторые поступки своего друга и шефа и умалчивает о болевых точках в российско-американских отношениях в годы клинтоновского правления. Например, об ответственности американских советников и контролируемых США международных финансовых институтов за крах российской экономики в августе 1998 года. Или о политике США на уничтожение российского ВПК. Не затрагивает автор проведенную по указке чикагских и гарвардских профессоров во главе с Джеффри Саксом «приватизацию» в России, которая сосредоточила в руках очень узкого круга лиц львиную долю национальных богатств и привела к тотальному обнищанию народа, развалу системы социального обеспечения, здравоохранения и образования, породила невиданный в мирные времена демографический кризис. Конечно, ответственность за это в первую очередь несет российская правящая верхушка. Но доля ответственности лежит и на американской стороне, о чем Тэлбот молчит. «Забыл» он и об отмывании российских денег в американских банках, что выявил скандал вокруг Bank of New York, о негласной поддержке Вашингтоном радикальных исламистов на Кавказе и в Средней Азии, об антироссийской нефтяной геополитике Белого дома и многом другом.

Зато книга полна ярких сюжетов, а характеристики иных политиков звучат как приговор истории. Вот что, например, пишет Тэлбот об итогах внешнеполитической деятельности Горбачёва и Шеварднадзе: «Горбачёв и его министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе к 1991 году уже исчерпали, точнее говоря, разбазарили свои дипломатические активы. То, чего они сами не видели или не знали о себе, несомненно, и видели и знали о них, дипломатах-самоучках, западные коллеги. Не представляло труда составить баланс понесенных московской дипломатией издержек. Возмещения же отчетливо просматривались только в двух пунктах: с Советского Союза снят был ярлык „империи зла“ и наметилась (на первых порах с оговорками) констатация окончания холодной войны. Горбачёв и Шеварднадзе начали движение, которое привело их к результату, которого они не ожидали и к которому не стремились. Освободив Чехословакию, Венгрию, Польшу, Восточную Германию от былой роли сателлитов советской империи, они оборвали и все другие их связи с СССР. Варшавский договор перестал существовать. Следующим логическим актом этого процесса должна была стать дезинтеграция Советского Союза, поскольку и союзные республики имели основания считать себя сателлитами Москвы».

На презентации книги Тэлбота в Фонде Карнеги автора спросили: «Вы много пишете, чего добились Соединенные Штаты от России. А что получила сама Россия? Совпадали ли ее интересы с американскими или Вашингтон действовал в ущерб Москве?» Тэлбот ответил: «Это сложный вопрос, особенно если учесть, что россияне постоянно его себе задают и постоянно на него отвечают, и вы знаете как: вы думаете только о себе, вы близоруки, мы от этого всего только страдаем. Ельцин сам часто повторял: „Россияне меня возненавидят, если я пойду за вами“. Мы пытались их переубедить. Мы делали это, ссылаясь, например, на опыт успешной работы комиссии Гор – Черномырдин. Мы пытались им показать: то, что мы просили их сделать, было в их интересах. Это, кстати, тоже сводило их с ума. Нам отвечали: „Вы не только подливаете нам яд, вы еще говорите, что этот яд полезен“».

Но почему в таком случае Борис Ельцин так себя вел в отношениях с Америкой? И почему так вели себя американцы? Книга Тэлбота отвечает на эти и другие вопросы, высвечивая потаенные закоулки большой политики и истории.

Пьяный партнер

Мимолетная встреча главных героев «раблезианской повести» Строуба Тэлбота состоялась еще во время предвыборной кампании Билла Клинтона. А вскоре после инаугурации 20 января 1993 года 42-й президент США позвонил первому президенту России. В том звонке не было особой надобности, но Клинтон, едва вступив в должность, счел необходимым поддержать Ельцина, ведшего нелегкую борьбу с оппонентами. Это был третий звонок нового хозяина Белого дома своим трансатлантическим абонентам. По свидетельству Тэлбота, «Клинтон загодя приготовил слова, какие более всего хотел бы услышать от него человек в Кремле, находившийся на прямом проводе».

Разговор начался с фразы, которая должна была елеем пролиться на душу Ельцина. Клинтон сказал, что высшим приоритетом для себя он считает «отношения с Россией вообще и персонально с ее президентом» и что эти отношения «должны строиться на основе партнерства». Однако ответ Ельцина прозвучал невнятно. Клинтон, решив, что это технические накладки, продолжил беседу и сообщил абоненту, что своим помощником и личным представителем по русским делам он назначил Строуба Тэлбота и добавил: «Мое особо доверенное лицо». Ельцин с восторгом воспринял эту новость:

– Боб Страус? О-о-о! Я его хорошо знаю!

– Не Боб Страус, а Строуб Тэлбот, – чеканя фразу, произнес Клинтон.

– Н-ну, да! Б-боб Страус. Я с ним встречался в Москве.

– Господин президент! Не Боб Страус, а Строуб Тэлбот! – повысив голос, поправил своего визави Клинтон.

Однако реакция была той же. После четвертого или пятого захода, когда Клинтон твердил про Тэлбота, а Ельцин мычал про Страуса, хозяин Белого дома наконец понял, что его трансатлантический абонент в доску пьян. Он изменил тему разговора, намекнув на желательность личной встречи. Это привело Ельцина в дикий восторг и он, словно медведь перед спариванием, ликующе прорычал в трубку: «Б-билл! Когда мы встретимся? Это нужно сделать как можно бы-ы-стрее!» Клинтон, чье расписание зарубежных визитов и встреч еще не было определено, не мог сказать ничего определенного. Однако бывший «на взводе» Ельцин на него напирал, желая непременно знать точное время и место встречи, кои изменить было бы уже нельзя. Но Клинтон твердых обещаний все же не дал и, попрощавшись, повесил трубку.

Так состоялось знакомство двух президентов. Поясню: Боб Страус – это посол США в Москве во время августовского путча, с которым в ночь на 21 августа «героический Ельцин» договаривался о бегстве. Тэлбота Ельцин раньше не знал, хотя, возможно, слышал