Маскарад - Ирена Мадир

– Что ты от меня хочешь? – раздаётся голос матери из-за двери отцовского кабинета.

Я застываю, а затем убегаю за угол. Стараюсь двигаться тихо, как учил наставник. Найдя подходящее место, упираюсь лопатками в стену и обращаюсь в слух. Он у меня всегда был отменный.

– Собираешься скинуть на меня ответственность за своего выродка?

– Его имя Иолит, и он не только мой сын, но и твой тоже!

– Моим он перестал быть, когда перерезали пуповину, – фыркает мать. – Условия были такими, Аметист: я рожаю твоего сына, а ты забираешь его…

– Выплатив отступные, – заканчивает отец за неё. – Наш уговор и не изменился, Милдред.

Кое-как я сглатываю вязкую слюну. На моей памяти мать впервые явилась сюда. Я встречался с ней всего пару раз. Один раз она пришла к отцу домой, они о чём-то поговорили, а потом мать поспешила к выходу. Но перед тем как уйти, заметила меня. Тогда она оцепенела, а её красивое личико исказила смесь непонятных эмоций. После она резко отвернулась и почти сбежала, скрывшись в новеньком мобиле. А я ещё долго смотрел ей вслед, чувствуя неясную связь со странной женщиной. О том, что это была моя мать, мне сообщили куда позже…

Другой раз мы с отцом заезжали к ней поздравить с днём рождения. Она сухо поблагодарила за подарок, бросила на меня взгляд и попросила не беспокоить её, хлопнув перед нами дверью. Отца это не расстроило, но он многозначительно посмотрел на меня, мол, ну как, теперь ясно, почему ты не видишься с ней? А мне было неловко, ведь это я почти сезон не отставал от него, ноя, что хочу встретиться с мамой.

Третий раз она приходила, когда я был без сознания. Но это не в счёт, потому что мне-то её увидеть не удалось…

– Какого Морока ты требуешь от меня внимания для… него! – выпаливает мать.

– Иолит. Его зовут Иолит, – снова поправляет её отец. – Мальчик едва выжил, ему требуется забота и безопасность, которую я пока не могу дать. Среди тёмных неспокойно, на Востоке только сменился кадан27[27], очень скоро подобное предстоит и нам… Я хочу, чтобы в это время Иол был в безопасности.

– У меня нет на него времени! Я могу таскать его на работу, но, думаешь, в театре будет спокойнее? Напомнить тебе, как он вообще появился и где был зачат?

– Я всё помню, šiya28[28]! – рявкает отец. – И тогда ты, кажется, была не против моей компании.

– Ты хотя бы симпатичный, до того меня трахал какой-то важный человек из окружения главы кантона. Я бы с ним и осталась, если бы кто-то сообщил заранее, что я залечу от тебя и на целых полгода исчезну с афиш!

– Ты всё ещё в театре, Милдред. У тебя есть мои деньги и любовники, а всё, о чём я прошу: приюти нашего сына хотя бы временно.

– Если ты не можешь его защитить, я тем более не смогу! Что делать, если за ним придут, а тебя не будет рядом?

– Иол не идиот. Он знает и сам, как спасаться и к кому обращаться, наша цель сделать так, чтобы он не мозолил остальным глаза, иначе они сочтут, что это отличный способ надавить на меня.

Я поджимаю губы, вслушиваясь в усталый тон отца. До детей доходит немногое, но даже среди сверстников слышатся разговоры и споры о том, кто же займёт вакантное место кадана на Западе.

– Знаю, ты не собиралась строить такую семью, Милдред, а Иолит тебе почти чужой, но ещё знаю, что ты не всегда была сукой и наш мальчик дорог тебе так же, как и мне.

Я ёжусь от приятного чувства. Папа редко говорит сентиментальные вещи, и каждая на вес золота. Впитываю все звуки, оставляя только важную фразу: «наш мальчик дорог… мне».

– У меня муж, – бурчит мать.

– Милли, пожалуйста. – Тон отца становится таким мягким, что на мгновение, я не узнаю его голос.

– Ладно, придумаю что-нибудь. Но Иолиту придётся иногда оставаться в театре не только днём, но и ночью…

– Ты… всё ещё принимаешь кого-то?

– Бывает. Влиятельные любовники предпочитают антураж театра… О, не смотри на меня так, как будто ты сам меня там не трахал!

– Если тебе нужны деньги…

– Заткнись, Аметист! Лучше переговори с директором, чтобы он знал, что за жуткий ребёнок в маске будет слоняться по его театру!

– Свяжусь с Эриком на днях.

– Отлично. Это всё?

– Родолит будет заниматься с ним ежедневно, это даст тебе немного больше свободы, полагаю…

Я дёргаюсь, ощутив на плече тяжёлую руку, и оборачиваюсь, тут же выдыхая – это наставник. Он словно почуял, что говорят о нём. Его розовые глаза мягко сияют во тьме кулуаров, пристально смотря на меня. Здесь нет ни окон, ни света, потому что нам подобное ни к чему. Густая чернота не мешает отчётливо видеть черты старика. Конечно, по меркам людей он выглядит молодо, на лице почти нет морщин, кроме тех, что появились из-за постоянно нахмуренных бровей. Золотистые волосы заплетены в косу, в левом ухе серьга-гвоздик, инкрустированная родолитом, в честь которого его и назвали. У него крепкая худощавая фигура и немного искривлённая нога, которая после пыток так и не срослась правильно.

– Подслушиваешь? – одними губами спрашивает наставник.

Я отрицательно мотаю головой.

– Паршиво врёшь, dhil29[29]. Идём, всё равно мне приказано привести тебя.

– Зачем? – шепчу я, не спеша шевелиться.

– Думаю, ты и сам уже слышал. Но перед тем как зайдём… Ещё раз вякнешь про «лучше б убили», ты у меня с тренировочного столба не слезешь! Уяснил, паршивец? – Пальцы наставника впиваются в плечо с такой силой, будто он собирается раздробить кости.

– Да, лоотхорш30[30], – шиплю я, морщась от боли.

– Ну так пиздуй давай! – Родолит отвешивает мне подзатыльник, подгоняя к кабинету.

Приходится слушаться бывшего наёмника. Не останься у него рана, он бы до сих пор брал задания, но теперь занимается малышнёй вроде меня и иногда тренирует более опытных воинов. В том, что даже в нынешнем состоянии Родолит