Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

войска начинают все чаще появляться в пределах Восточного и даже Центрального Памира. Подробнее об этих событиях речь пойдет ниже, здесь же отметим, что такое положение дел на Памире не могло оставить равнодушным русское правительство, в связи с чем оно решило поторопиться с официальным разграничением между Россией и Китаем в этом районе.

7 июня 1883г. назначенный русской стороной комиссар по разграничению Восточного Туркестана с Семиречьем и Ферганской областью генерал-майор Мединский прибыл в ущелье Чигар на южном склоне Тянь-Шаньского хребта, где встретился с китайским уполномоченным амбанем Ша[346]. Русские и китайские уполномоченные должны были провести границу на местности и составить точные карты пограничной полосы. По предложению военного губернатора Ферганы генерала Абрамова дальнейшее продвижение границы к югу от горы Мальтабар было намечено только до перевала Уз-бель. Это направление было принято без предварительного осмотра местности[347].

Однако в дальнейшем работа по разграничению все время наталкивалась на сопротивление цинских уполномоченных, которые не хотели признать Суек и Иркештам пограничными пунктами. Они настаивали на отнесении границы на запад до перевала Терек, а оттуда по горным отрогам на урочище Ойтал и на Терек-Даван и Таун-Мурун, оставляя, таким образом, озеро Кара-Куль в китайском владении. Русско-китайская граница, по мнению китайских эмиссаров, должна была закончиться на перевале Каенглы, лежащем значительно западнее перевала Уз-бель[348].

Мединский, отвергнув притязания амбаня Ша, выдвинул встречное требование оставить перевал Наурус в пределах России. Он требовал также, чтобы граница была отодвинута от реки Коксу на восток до перевалов Иттык и Кара-бель для сохранения имеющихся между ними кочевок киргизов – российских подданных – и закрепления под контролем русских властей двух перевалов Икезяк, через которые пролегал путь с Терек-Давана в Иркештам. Затем Мединский предложил, чтобы граница шла на юг вверх по реке Мальтабар, а от ее верховьев – по горному хребту до горы Мальтабар, затем по отрогу хребта на перевал Уч-бель, через реку Маркансу, далее по главному хребту, лежащему к востоку от озера Кара-Куль, до перевала Уз-бель[349].

От перевала Суек разграничение продолжалось в направлении, предложенном Мединским. К осени 1883г. постановка знаков на границе была доведена до горного плато Иркештама. Остальной же участок до Уз-беля из-за трудностей, вызванных высокогорным рельефом и суровыми климатическими условиями, был лишь делимитирован. 22 мая 1884г. в городе Новом Маргелане состоялся обмен протоколами и картами пограничной полосы между русскими и китайскими уполномоченными. Относительно границы южнее Иркештама в протоколе сказано следующее: …на юг от урочища Иркештама установить границу по реке Мальтабар, левый берег которой принадлежит России, а правый Китаю; далее от верховьев этой реки граничная черта идет на юг по горному хребту до горы Мальтабар, от которой тянется в том же направлении по отрогу этого хребта на перевал Учь-бель через реку Маркансу, по главному хребту, лежащему к востоку от озера Каракуля, через находящийся в этом хребте перевал Кальта-Даван или Кара-арт (большую часть года покрытый снегом), далее по тому же хребту через недоступный перевал Каразак до перевала Уз-бель, называемого также Кызыл-Джиек (большую часть года в снегу), на котором и оканчиваются границы обоих государств, так как граница России поворачивает на юго-запад, а Китая – идет на юг. Все земли с протекающими на них реками, лежащие к западу от проведенной таким образом граничной черты, составляют владение Российского государства, а земли со всеми реками, лежащие к востоку от этой черты,– владения Дайцинского государства[350]. Формулировка о прохождении границы южнее перевала Уз-бель, называвшаяся впоследствии «фразой Мединского», имела вполне оправданное существовавшими условиями значение. Оккупация войсками бадахшанского правителя Шугнана и Рошана в 1883г., с одной стороны, и очевидное намерение Китая аннексировать Восточный Памир, с другой, вынуждало Мединского принять в самой общей форме решение, могущее как-то гарантировать интересы России в этом районе. Объясняя позже свои действия на переговорах в Новом Маргелане, он писал: Условие о направлении китайской границы от Узбеля на юг занесено мною в протокол ввиду стремления китайцев включить в свои владения все Памиры, лежащие непосредственно к югу от оз. Кара-Куля, и, таким образом, охватить наши владения частью и с южной стороны[351]. Представляется, однако, что главной причиной неопределенности формулировки Мединского было недостаточное осознание правящими кругами России роли Памира, а также отсутствие твердых доводов против китайских притязаний на Памир. Дальнейшее развитие событий показало, что «фраза Мединского» сильно осложнила и без того непростой вопрос разграничения Памира.

К Новомаргеланскому протоколу были составлены русская и китайская разменные карты. «Русская карта пограничной с Китаем полосы от перевала Туру гарт до пер. Уз-Бель» была создана в масштабе пять верст в дюйме (1: 210 000). На карте имеется примечание: Перевалы Уз-бель (Кызыл-джиик), Каразак и горы в полутоне назначены с расспросов[352]. Это произведение составлено классным военным топографом Рудневым. Как было показано выше, главными источниками «Карты, пограничной с Китаем полосы от перевала Туругарт до пер. Уз-Бель» были материалы, готовившиеся к переговорам с Якуб Беком, съемки Алайской долины и окрестностей Иркештама 1880 и 1883гг., пятиверстная карта северо-восточного Памира 1881г., а также рекогносцировочные и расспросные съемки геолога Иванова во время Памирской экспедиции 1883г. Не повторяя приведенных выше данных сравнения этих документов, отметим только, что на разменной карте гора Мальтабар нанесена в верховьях преувеличенных в размерах реки Мальтабар; такая трактовка противоречит тексту протокола, в соответствии с которым граница от верховьев реки Мальтабар… идет на юг по горному хребту [подчеркнуто нами.– А.П.] до горы Мальтабар. На разменной карте гора Мальтабар показана непосредственно в верховьях реки Мальтабар, и никакого хребта между рекой и горой здесь обнаружить невозможно. Китайская разменная карта, составленная в иной картографической традиции и, по сути дела, не имеющая масштаба, показывает только «Малитабар-алинь» [т. е. горы Мальтабар] и дает два абсолютно идентичных названия «Иркештам» вдоль границы в низовьях не показанной на карте реки Мальтабар. В этом же районе правее (т. е. восточнее) границы нанесен пограничный знак; не исключено, что вторая надпись «Иркештам» относится именно к нему. Следует подчеркнуть, что локализация положения горы (или гор) Мальтабар по китайской разменной карте фактически невозможна, так как рельеф и гидрография с западной (российской) стороны на ней не показаны. Таким образом, единственным в этом районе пунктом, однозначно отождествляемым на русской и китайской разменных картах, является пункт Иркештам, положение которого на современной местности, по-видимому, не может вызывать никаких сомнений благодаря существованию крупномасштабных планов 1880 г. и материалов последующего периода, речь о которых пойдет ниже. Если исходить из изображения на русской и китайской картах, на современной карте положение пограничного знака Иркештам локализовать трудно,