Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

разведчику Фрэнсису Янгхазбэнду «Карту верховьев Амударьи» с собственноручными пометками и проведя с китайцами не санкционированные никем переговоры, основной целью которых было убедить их в «исторических правах» Китая на памирские земли.

В связи с важностью отмеченных аспектов для нашей темы перейдем к более подробному их рассмотрению.

Прежде чем обратиться к сведениям, содержащимся в дневниках Б.Л. Громбчевского, служивших нашим основным источником, заметим, что его путешествия пришлись как раз на тот период, когда китайцы, всячески поощряемые англичанами, предпринимали попытки в какой-либо форме установить свою юрисдикцию на части памирской территории. Роль Англии в таком развитии событий была до поры до времени неведома Громбчевскому.

Подлинные материалы съемок Б.Л. Громбчевского во время коллекции Русского географического экспедиций 1889—1890 гг., сохранившиеся в Картографической общества в Санкт-Петербурге

С китайским проникновением на Памир Б.Л. Громбчевский столкнулся уже во время своего первого путешествия (1888). Так, он пишет, что в районе реки Мургаб «китайские [т.е., по-видимому, считавшие себя подданными Китая.– А.П.] киргизы отказывались что-либо продать из опасения наказания. Проводник отпросился домой и, как кажется, поехал оповестить пограничного китайского бека о нашем приезде»[368]. Б.Л. Громбчевский встретился с Курумчи Беком, который уговаривал путешественника дождаться разрешения кашгарских властей на следование далее. Курумчи Бек явно опасался за свою судьбу в случае, если Громбчевский его не послушается и пойдет дальше, так как в прошлом, по его словам, китайцы сослали Мулла Касыма за то, что тот не сообщил о приходе Памирской экспедиции 1883г.[369] В районе Ак-Таш Рабата Громбчевский встретился с местным правителем Тохта Магомед Беком, который был пожалован китайцами в первый чин и «отрекомендовал себя китайским чиновником (манабдор) и правителем местного населения…»[370]. Приблизительно определяя границы распространения объявляемой таким образом китайской юрисдикции, Громбчевский отмечает, что «оз. Чакмактын-Куль находится в пределах Китая, а границей считается перевал Чиль-об, а на Памирах Аличуре, Большом и Малом, а также по Мургабу афганских отрядов нет и китайские киргизы беспрепятственно кочуют совместно с афганскими киргизами»[371].

Во время своего путешествия 1888г. Б.Л. Громбчевский «на Кара-су встретил англичанина Литтлдейла с женой. Он охотился на памирских баранов, но больше, кажется, интересуется проходами и условиями жизни на Памирах»[372].

По материалам своего путешествия в Канджут и Раскем Б.Л. Громбчевский создал фотоальбом, хранящийся в настоящее время в архиве Русского географического общества в Санкт-Петербурге. В этом альбоме имеется фотография «Памирский таджик. Китайский караул-беги на урочище Ак-Таш»[373].

Во время путешествия 1889–1890гг. Б.Л. Громбчевский записал целый ряд местных легенд, в которых, в частности, отразился исторический факт проникновения в 1759г. китайских войск на Памир. Единственное сражение, произошедшее тогда у озера Яшиль-Куль, гипертрофировалось в народной памяти таким образом, что киргизы сообщали Громбчевскому, якобы Яшиль-Куль был местом неоднократных битв между китайцами и ходжами, захватывавшими временно власть в Кашгарии…[374], причем обычный путь бегства ходжей пролегал через озеро Ранг-Куль и по Мургабу. Как уже упоминалось выше, Б.Л. Громбчевский посетил китайский памятник Сома-Таш, поставленный в ознаменование победы маньчжуров в 1759г. Подробно останавливаясь в своем дневнике на описании Сома-Таша, называвшегося русским путешественником пограничным знаком, и других построек (Кафыр-Кала, или «крепостей неверных»), относимых им также к периоду китайского похода, Б.Л. Громбчевский отмечает при этом, что на Памирах имеются бухарские строения, свидетельствующие о распространении владений Бухарского ханства на эти территории в прошлом. Так, он пишет, что восточнее того же озера Яшиль-Куль «стоит развалина равата Абдулля Хана (рават – заезжий дом), царствовавшего более 200 лет тому назад в Бухаре. Правитель этот оставил о себе хорошую память, настроив множество убежищ для проезжающих и цистерн с водою в местностях пустынных и безлюдных… Рабат на Аличуре, близ устья, построен из камня (а не из жженого кирпича, как почти все Абдулля Хановы постройки) и глины. Это куполообразная круглая постройка с портиком впереди, пришедшая теперь в полуразрушенный вид, но при незначительном ремонте еще могущая прослужить долго. По заявлению местных жителей, таких построек очень много по р. Аличур и на Памире»[375]. Заметим, что этот рават сохранился до сих пор и упоминался нами ранее.

В урочище Каинды-Аузы 11 октября 1889г. Б.Л. Громбчевский встретился с британской экспедицией во главе с капитаном Фрэнсисом Янгхазбэндом. Громбчевский и Янгхазбэнд провели по три астрономических определения координат урочища, связав, таким образом, английские и русские съемки. Между русским и английским офицерами состоялось несколько бесед. Громбчевский пишет: …о поездке моей он [Янгхазбэнд] знал хорошо, причем показал мне письмо г. Венюкова, напечатанное в Известиях Лондонского географического общества за март с.г. [1889г.], в котором Венюков сообщает все подробности о моей поездке, заимствованные из моего письма к нему. Это большая нескромность со стороны М.И. Венюкова, так как я просил его не предавать гласности содержание моего письма[376]. Следует заметить, что, сетуя на Венюкова за нарушение конфиденциальности сообщенных ему сведений об экспедиции на Памир, сам Б.Л. Громбчевский совершил поступок, свидетельствующий о недостаточном понимании им характера миссии Янгхазбэнда и значения новейших картографических документов, так как он передал английскому офицеру новейшую карту верховьев Амударьи с собственноручными полевыми пометками и исправлениями, использованную, как мы увидим ниже, англичанами в качестве основы проектирования раздела Памира между Китаем и Афганистаном в ущерб интересам России. Заметим, что о передаче карты Янгхазбэнду Громбчевский не написал даже в своем дневнике.

В разговорах с английским офицером Б.Л. Громбчевский подтвердил самые мрачные предположения Янгхазбэнда по поводу планов России в отношении британских владений в Индии. Русский офицер, возможно, не без влияния значительного объема выпитой вместе с англичанином водки, уверял его в том, что в российской армии буквально все, от генерала до рядового, мечтают о походе на Индию, а для большей убедительности Громбчевский даже вызвал к палатке своих казаков и спросил их, желают ли они участвовать в таком походе, на что получил восторженный утвердительный ответ, сопровождавшийся криками «Ура» и прочими выражениями боевого духа и патриотизма[377].

Карта верховьев Амударьи с собственноручными полевыми пометками и исправлениями Б.Л. Громбчевского, переданная русским путешественником Фрэнсису Янгхазбэнду

Новая встреча Громбчевского с Янгхазбэндом произошла 27–28 сентября 1890г. в городе Яркенде. Б.Л. Громбчевский в следующих словах описывает это событие: «Мы встретились сердечно. Капитан Янгхазбэнд через 6 дней направляется на Памиры, где пробудет два месяца, а на зиму приедет в Кашгар. Он очень интересовался Памирами и несколько сконфузился, когда я ему сказал, что в телеграмме северного агентства было, что он выехал из Симлы в Яркенд с секретным поручением»[378]. Громбчевский установил, что, по-видимому дружба между англичанами и китайцами большая, и во время обеда у Янгхазбэнда русский путешественник