Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

что они окружены цепью врагов, объединившихся на пространстве от Или до Ладаха»[393]. С военной точки зрения важным результатом поездки Илеяса был его вывод о том, что перевал через Каракорум, очевидно, не мог быть использован в качестве пути вторжения в Индию.

В 1880г. Ний Илеяс снова был направлен британским правительством Индии в Восточный Туркестан для выяснения влияния на индийскую торговлю русско-китайского Ливадийского договора 1879г. В поездке британского политического агента сопровождал опытный топограф Тригонометрической съемки Индии Х.Х. Годвин-Остен, проводивший первые съемки в Кашмире и великолепно знавший Гималаи и Каракорум. Помимо топографических работ, Годвин-Остен занимался также геологическими и гляциологическими исследованиями. Третьим спутником Илеяса был индийский врач, сильно помогавший путешественникам в плане установления хороших отношений с местными жителями[394]. На этот раз Нию Илеясу поручалось передать кашгарскому амбаню полуофициальное письмо секретаря Иностранного департамента правительства Индии Лайалла. Особое звучание визиту придал тот факт, что в это время между Россией и Китаем возникли серьезные разногласия по поводу возвращения в состав Китайского Туркестана Илийского края, находившегося в течение десяти лет (во время правления Якуб Бека) во власти русских. Именно с этого вопроса начались 19 июля 1880г. переговоры Ния Илеяса с китайским наместником в Кашгаре. В своем отчете о миссии Ний Илеяс сообщает следующее: «Я воспользовался возможностью [возникшей при обсуждении Илийского вопроса] сказать, что в связи с тем, что британская граница находится теперь недалеко от русской границы, наше правительство будет всегда радо получать новости о русских передвижениях в этих районах; также что, в связи с тем, что Англия и Китай, будучи фактическими соседями, заинтересованы в том же предмете, нам следует помогать друг другу в этом деле; таким образом, что, если он будет посылать мне в Ладах любые новости о важных перемещениях и т.п., о чем он может услышать, я буду делать то же самое с моей стороны; и я объяснил, что, благодаря телеграфу, соединяющему Европу с Кашмиром, я иногда обладаю очень свежими новостями из России и Русского Туркестана… В общих чертах я говорил мало против России; но, когда разговор перешел на Кабул, я должен был объяснить, что причиной войны были русские интриги и их старания настроить бывшего эмира враждебно в отношении британского правительства»[395]. Разговор Ния Илеяса с амбанем длился два с половиной часа, но основным выводом британского посланника было все-таки то, «что главные чиновники приняли нас вежливо только потому, что они хотели от Индии что-то получить, а именно оружие»[396].

Хотя, как выяснил Ний Илеяс, договор 1879г. между Россией и Китаем не был ратифицирован, конъюнктура для индийской торговли в Кашгарии осталась в целом неблагоприятной. Российские купцы в Восточном Туркестане были частыми гостями, так же как и китайские в Русском Туркестане. В материалах миссии Ния Илеяса приводится подробное описание семи основных китайских торговых путей, ведущих в Россию и Центральную Азию[397].

В 1882г. в Кашгар в соответствии с условиями Петербургского договора 1881г. прибыл российский консул Н.Ф. Петровский. К 1883г. эффект российско-китайского договора стал ощущаться в полной мере, и англо-индийская торговля не смогла конкурировать в Восточном Туркестане с русской[398].

К этому периоду относится возникновение в британских военно-политических кругах идеи о продвижении границ Афганистана до границ Китая в районе Памира. Впервые эта идея была высказана генерал-квартирмейстером британской колониальной армии в Индии сэром Чарльзом Макгрегором в 1884г. в секретном стратегическом исследовании вопросов обороны Индии и планов военных действий против России в Центральной Азии в случае возникновения крупного военного конфликта[399]. Макгрегор, который как генерал-квартирмейстер являлся также начальником Разведывательного департамента, призывал к исключительно прямолинейной и жесткой политике в Центральной Азии, частью которой он считал необходимость сомкнуть владения Афганистана и Китая на Памире и создать, таким образом, барьер на пути продвижения русских в направлении Индии. В мае 1885г. к Разведывательному департаменту генерала Макгрегора был прикомандирован лейтенант Фрэнсис Янгхазбэнд (1863–1942), которому поручалось обновление военного справочника по Кашмиру. В дальнейшем Янгхазбэнд, детально изучивший секретные материалы департамента по геополитике в Центральной Азии и, как он сам позже писал, выучивший книгу Чарльза Макгрегора почти наизусть, стал верным и последовательным проводником сформулированной в этой книге политики его командира в отношении России[400].

Разработка проекта Чарльза Макгрегора была одним из проявлений нового витка конфронтации Великобритании и России в Центральной Азии, вызванного прежде всего тем, что раздел между двумя империями в 1873г. сфер влияния в этом регионе практически не принимался во внимание правителями крупных государств (прежде всего Афганистана и Бухары), привыкших распоряжаться землями более слабых соседей на Памире по своему усмотрению. Лорд Керзон в своей неопубликованной книге «На индийской границе» сообщает, что уже в год заключения договоренности (1873) «афганский правитель Бадахшана призвал мира Юсуфа Али Хана из Шигнана в Фейзабад, последний подчинился и стал с тех пор платить ежегодную дань афганскому правительству. Сообщение об этом происшествии достигло индийского правительства, которое лояльно напомнило эмиру, что по [российско-британскому] соглашению ему было запрещено вмешиваться в дела районов за Оксом. Он ответил, что лишь немногие деревни Шигнана расположены на дальнем берегу реки, и на том дело было оставлено»[401].

«В 1877г.,– сообщает в своей справке сотрудник британского внешнеполитического ведомства сэр Стюарт Бэйли,– Дарвазский район [княжество], который перед этим платил дань Бухаре, был переведен под непосредственное управление этого государства, которое, поступив таким образом, распространило свои границы на британскую сторону Окса. В 1883г. провинции Шигнан и Рушан, которые ранее платили дань Бухаре, были приведены под прямое управление эмира Афганистана»[402]. Российские власти немедленно отреагировали на это явное нарушение англо-русской договоренности 1873 г. 29 декабря 1883 г. британскому посольству в Санкт-Петербурге был передан официальный меморандум с протестом российского правительства по поводу вторжения афганцев в Шугнан и просьбой повлиять на эмира Афганистана, с тем чтобы он вывел свои войска из аннексированных районов. В меморандуме, в частности, сообщалось следующее:

«Княжества Шигнан и Рушан, которые пограничны не только Бухаре, но и российской провинции Фергана, всегда наслаждались независимым существованием, и, хотя они не избежали последствий революции, которая разыгралась однажды в этой части Центральной Азии, в них никогда не прекращалась администрация местных правителей. С другой стороны, они не входят в число провинций, которые признавались частью владений эмира Афганистана по соглашению, достигнутому между Россией и Англией в 1873г., и это обстоятельство служит лучшим доказательством того, что завоевание Шигнана ханом Бадахшана является актом беззакония и возмутительным нарушением условий указанного соглашения, которое может привести к росту непонимания и осложнениям между Бухарой и Афганистаном. Желая предотвратить подобные