Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

Ранее мы видели, что во времена правления Якуб Бека англичане всячески старались наладить сотрудничество и торговлю с исламским государством Йеттишар, образовавшимся на части западной провинции Китая – Синьцзяна. С падением Джеты-Шаара и восстановлением китайского господства стремление Великобритании к синьцзянскому рынку сбыта не угасло, тем более что оно подогревалось соперничеством с Россией и желанием использовать Китай в качестве силы, противостоящей продвижению владений Российской империи на юг – в направлении Памира и к границам английских колониальных владений в Индии. Отношение китайцев к этому вопросу не было однозначным: с одной стороны, они были совсем не против использовать поддержку Великобритании в решении «Памирского вопроса», с другой – весьма опасались усиления английской торговли и политического влияния в Синьцзяне, тем более что это вызывало недовольство России, с которой были заключены сначала Ливадийский (1879 г., не ратифицированный Китаем), а затем и Петербургский (1881 г.) договоры.

Сразу после восстановления китайской власти в Восточном Туркестане британский политический агент (представитель) в Ладаке Ний Илеяс получил приглашение от правителя Кашгара встретиться с ним в Яркенде. Следует заметить, что Ний Илеяс как нельзя лучше подходил для роли английского представителя в Синьцзяне благодаря своему уникальному предыдущему опыту исследователя и дипломата. Он знал китайский язык и в 1868г. выполнил съемку 500 миль нового течения величайшей реки Китая – Хуанхэ (Желтой реки), которая за 25 лет до этого размыла берега и образовала новое устье в Желтом море. В 1872г. он осуществил путешествие из Кобдо через Монголию, выполнив тщательную маршрутную съемку 2300 миль своего пути до российской границы, а далее Ний Илеяс зимой преодолел 2000 миль по Сибири, добрался до Нижнего Новгорода, откуда по железной дороге – до Петербурга[387]. Завоеванный этими работами авторитет специалиста по Азии Ний Илеяс убедительно закрепил своими работами на Памире, которые будут рассмотрены нами ниже.

Английским властям в Индии очень импонировала идея учреждения официального представительства британского колониального правительства какого-либо ранга (торгового или политического «агента»), с тем чтобы такой «офицер [чиновник] в Кашгаре был бы в центре непрерывного потока центральноазиатских торговцев, от которых он непременно мог бы получать подлинные новости о событиях в Коканде, Ташкенте, Самарканде и т.д., и в то же время его положение благоприятствовало бы выполнению задачи наблюдения за движениями [русских] в направлении Сарыкола»[388]. Желание англичан «окопаться» в Синьцзяне подогревалось еще и тем фактом, что Россия по условиям Ливадийского договора имела право открыть в Кашгаре свое консульство. Помимо этого, значительное беспокойство англичан вызвало восстание в Бадахшане и изгнание оттуда афганцев осенью 1879г. В справке, представленной по этому поводу Нию Илеясу, майор Дж. Биддалф утверждал, что Бадахшан не сможет существовать самостоятельно и что «достаточно хорошо известно желание России закрепиться к югу от Окса: русские авторы неоднократно объявляли, что, до тех пор пока она не овладеет Бадахшаном, Россия не обретет своей законной границы… Представляется, что у [Англии] нет выбора, помимо того, чтобы подтолкнуть Кабул к завоеванию вновь Бадахшана или обеспечения такого положения, когда местный мир [Бадахшана], подобный Шахзада Хуссану, будет править им как зависимым от Кабула или от британского правительства государством. Недостатком афганской оккупации, подобной той, которая прекратилась прошлой весной, являются те настроения, которые были вызваны у местного населения беззакониями, творимыми недисциплинированными афганскими войсками, которые готовят плодородную почву для зерен российских или бухарских интриг; при этом неспособность афганской власти справиться с народным восстанием была в достаточной мере продемонстрирована в этом году. Русский губернатор в Фейзабаде будет столь же опасен, как русский генерал в Герате, а может быть, даже более, и вопросы мира и войны при этом будут в руках России, а не в наших руках»[389]. В письме, датированном 13 сентября 1879г., Ний Илеяс подчеркивает: «Я более чем когда-либо убежден в ценности Кашгара для наблюдения за восточной линией российского продвижения и интриг в направлении Бадахшана, как кто-либо вообще может наблюдать за такого рода процессами, находясь за перевалами, как [мы] здесь в Гилгите»[390].

Первая поездка Ния Илеяса состоялась в 1879г. и была, по сути дела, неофициальной. Вместе с Илеясом отправился капитан Бриджес, которому было поручено исследовать их путь как возможный маршрут российского вторжения с севера. В Килиане английский политический агент получил приглашение от Кашгарского амбаня встретиться с ним в Яркенде. Ний Илеяс принял это приглашение, но при приближении в Яркенду узнал, что амбань покинул этот город и возвратился в Кашгар[391]. Английскому политическому агенту ничего не оставалось делать, как встретиться с яркендским амбанем, которому он сказал, что «в интересах обеих сторон [Китая и Англии] было бы прийти к какому-либо соглашению, по которому мог бы осуществляться обмен новостями между официальными лицами Яркенда и Ладаха в отношении любых движений в странах, находящихся вблизи их границ, но особенно в отношении действий русских»[392]. Яркендский амбань сделал вид, что он вообще ничего не знает ни об Индии, ни о Ладахе, и воздержался от каких-либо высказываний по поводу возможности заключения соглашения об обмене информацией, но адресовал англичанина к своему руководству в Кашгаре. Повторного приглашения от кашгарского амбаня Илеяс не получил и был вынужден возвратиться в Лех, не посетив центра Кашгарского оазиса. Время своего пребывания в Яркенде он использовал для достаточно подробного ознакомления с ситуацией в Синьцзяне, выяснив, в частности, что мусульманское население этой провинции испытывает значительные притеснения со стороны китайцев – факт, который еще более усилил его опасения в связи с возможностью дальнейшего роста российского влияния в этом отдаленном уголке Цинской империи. По этому поводу Ний Илеяс пишет следующее: «Не следует удивляться, если при подобных обстоятельствах народ [Восточного Туркестана] будет стремиться к приходу русских. Это верно, что у них есть много возражений против русских, и, разговаривая с англичанином, они обычно делают вид, что их единственное желание сводится к тому, чтобы британское правительство овладело страной. Но несколько хорошо информированных людей сообщили мне, что общие настроения народа сводятся к тому, что, так как англичане не помогут им, они очень хотят попасть под русское управление как можно скорее. Но одной из наиболее удивительных черт китайского правления, как я уже упоминал выше, является достойное презрения невежество ответственных функционеров в отношении всего того, что [происходит] за пределами их собственных границ. Без сомнения, именно это невежество приводит их к тому, чтобы искать прибежища в изолированности, побуждает их подозревать искренность намерений любого иностранца и рождает идею о том,