Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

снова был направлен политический агент по особому поручению Ний Илеяс. Как было показано выше, английский политический агент уже имел (в основном негативный) опыт общения с синьцзянскими властями и был весьма хорошо осведомлен о состоянии дел в Восточном Туркестане. В качестве представителя индийского правительства в Лехе он занимался непрерывным сбором информации от путешественников, прибывавших со всех концов Центральной Азии и особенно из Кашгара и Яркенда. Наиболее постоянным и эффективным информантом Ния Илеяса был шотландский торговец Эндрю Далглейш, непрерывно путешествовавший между Лехом и Кашгаром и поставлявший англичанам сведения о положении в приграничных районах и действиях русских. Следует заметить, что перед отправлением миссии Ния Илеяса властями Кашгара было приказано Эндрю Далглейшу покинуть раз и навсегда пределы Синьцзяна, что англичане были склонны трактовать как происки российского консула Петровского. Позлее шотландский торговец и разведчик был убит при очередной попытке пройти в Яркенд[409]. Афганец – убийца Далглейша был идентифицирован англичанами, и в течение двух лет его преследовали по всей Центральной Азии старшина и два сипая индийской армии, которые в конце концов настигли преступника в Самарканде, где афганец предпочел покончить с собой, нежели быть выданным английским властям[410].

Основные цели миссии Ния Илеяса были сформулированы в следующей инструкции правительства Индии от 26 мая 1885 г.:

/1/. Улучшить политические отношения правительства Индии с китайским провинциальным правительством в Туркестане.

/2/. Устранить, насколько это возможно, ограничения, наложенные теперь на индийскую торговлю в этой стране.

/3/. Наблюдать за движениями русских внутри и вокруг районов, на которые распространяются действия миссии.

/4/. Исследовать афганские территории Верхнего Окса[411].

В дополнительной инструкции от членов миссии требовалось приложить все старания для определения, насколько это возможно, признанных границ между этими районами (Ваханом и Шугнаном) и русскими и китайскими владениями в верховьях Окса и вблизи них[412].

В обстановке повышенной секретности миссия отправилась из Индии 26 мая 1885г., причем Ний Илеяс был единственным европейцем в ее составе, а всех членов экспедиции снабдили не дипломатическими, а обычными паспортами лиц, путешествующих для собственного удовольствия и удовлетворения любознательности. С Нием Илеясом были следующие туземцы-сопровождающие: (1) перс Маулви в качестве «мунши» [т.е. секретаря и переводчика.– А.П.]; (2) индиец фельдшер, откомандированный медицинским департаментом; (3) китайский «писец», предоставленный Генеральным консульством в Шанхае [получивший образование в Гарвардском университете Цзэн Лайсунь][413], и впоследствии – (4) турок-переводчик, или караван-баши, временно нанятый в Ладаке для части пути[414].

14 сентября 1885г. Илеяс прибыл в Яркенд, где сразу же стало ясно, что миссия обречена на неудачу, так как центральное правительство фактически запретило яркендскому амбаню заключать какие-либо сделки с англичанами. Позиция китайского руководства во многом объяснялась тем, что в Пекине хорошо помнили о многократных контактах англичан с Якуб Беком, свидетельствовавших о фактическом признании Британией законности власти этого мятежника, противника Цинской империи. Помимо того, по наблюдениям Илеяса, местные китайские власти считали, что даже с одним имеющимся у них европейским консулом (русским) достаточно хлопот, а допущение второго лишь удвоит неудобства. Информант Илеяса говорил, в частности, что «русский консул… никогда не уставал задавать каверзные вопросы и, казалось, рассматривал себя в качестве главного начальника в стране; все западные [европейцы] одинаковые; и какова гарантия того, что если когда-либо будет допущено, чтобы английский представитель обосновался в стране, он не будет проводить такой же курс и не сделается столь же неприятным, как русский?»[415]. Кроме того, отрицательное отношение к установлению английского консульства, по мнению Илеяса, очень стимулировалось антианглийскими настроениями центрального правительства Китая. Английский специальный агент считал, что местным властям были предписаны совершенно определенные правила поведения в отношении его миссии. В частности, он пишет по этому поводу следующее: «Несомненно, что при первом же объявлении о миссии из Индии был определен сценарий, который должен был четко показать не только нам, но и всем зрителям, что наше присутствие было нежелательным и что наши дружеские шаги должны быть отвергнуты, а для воплощения этой политики в жизнь были использованы те же самые лица, которые преуспели в 1880 году в обеспечении властей способами сведения к нулю результатов моей миссии… Политика, которую они теперь осуществляют по отношению к нам в этой стране, определяется любовью к изолированности, характерной для желтых рас, их ненавистью и подозрением ко всем западным народам и их опасением оскорбить более опасного их соседа на севере»[416]. Следует заметить, что в отношении последнего аспекта, т.е. опасения испортить отношения с Россией, идя на сближение с англичанами, власти Синьцзяна, по-видимому, догадывались об антирусской направленности миссии, и их догадки полностью подтверждаются проектами английского колониального правительства Индии, которое мечтало использовать армию Восточного Туркестана против России. Ний Илеяс, считавший эти проекты непрактичными, следующим образом описывает их сущность: «Предполагалось также, что с китайским правительством можно договориться о том, чтобы поставить все или часть их вооруженных сил под командование британских офицеров для операций против Русского Туркестана, или, может быть, центральное правительство в Пекине предоставило бы нашему правительству право ставить под ружье китайскую армию в Новом Владении [Синьцзяне]»[417].

Миссии не удалось выполнить ни одной из поставленных перед ней политических задач, и раздосадованный Ний Илеяс 28 сентября отправился из Яркенда на Памир для выяснения вопроса о государственной принадлежности памирских земель. В Яркенде амбань предложил Илеясу конвой из 50 солдат и двух проводников, чтобы доставить его к озеру Ранг-Куль, где, по его словам, китайцы содержали внешний пограничный пост. На расстоянии едва ли дюжины миль от караваля английский эмиссар не нашел каких-либо признаков китайской юрисдикции, как будто он перешел в страну под другим правительством. «От Джизака и далее,– рассказывает в своем отчете Ний Илеяс,– не было никаких признаков китайского присутствия в течение всего моего путешествия, и нет нужды подчеркивать, что утверждения амбаня о существовании китайского поста на Ранг-Куле оказались лишенными каких-либо оснований. И все-таки китайцы претендуют на эту территорию, местное население признает эти притязания, и до настоящего времени никто из соседей не оспаривал их, но пример, приведенный выше, показывает, на какое расстояние простирается их истинная юрисдикция [т.е. не далее Сарыкола.– А.П.]»[418]. Говоря о памирских киргизах, Ний Илеяс отмечает, что на Восточном Памире они кажутся вполне довольными быть под китайской властью, так как они чувствуют, что она немногим более чем номинальная и что фактически они предоставлены почти полностью сами себе[419].

Для нашей темы несомненный интерес представляют восстановленная Илеясом история похода китайцев в 1759г. на Памир и его комментарии по этому поводу. Английский политический агент пишет в своем конфиденциальном отчете