Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

о миссии правительству Индии следующее: «Случай, когда китайский отряд (в 1759г.) однажды пересек Памиры до границ Шугнана, был преувеличен некоторыми авторами настолько, что они утверждали, что Бадахшан был завоеван китайцами и присоединен таким образом к Китаю. На самом деле, по моему убеждению, произошло следующее. Когда китайцы оккупировали Кашгар и свергли калмыцкую династию, два ходжи с большим отрядом калмыков и некоторым количеством драгоценностей бежали из Кашгара по пути через Гэз, намереваясь укрыться в Балхе. Китайский отряд под началом некоего Ка Та Цзена, обычно известного в этих краях под именем Сакаламбань, или Бородатый амбань, был направлен в погоню и преследовал беглецов до Яшиль-Куля в западной части Аличур-Памира. Здесь он начертал что-то на камне и вернулся в Кашгар. Ходжи и их спутники беспрепятственно прошли Шугнан и достигли Аргу ниже Фейзабада, где были атакованы миром Бадахшана Султан Шахом и взяты в плен. Султан Шах разграбил отряд, обезглавил вождей [ходжей], калмыков обратил в рабство, и его мотивом был обыкновенный грабеж, а отнюдь не страх перед китайцами, которые никогда не отваживались проходить в населенные районы Шугнана и которые, более того, возвратились в Кашгар задолго до того, как ходжи прибыли в Аргу… Так как я не проходил у Яшиль-Куля, то не имел возможности посетить камень, надписанный бородатым амбанем, но в деревне Ревак, или До-Ревак, в долине Гунта на скале у реки имеется персидская надпись без даты, объявляющая, что эта точка является границей между Гунтом и Сучаном „по приказу хана Китая“, или императора Китая. Гунт, правильно называемый Дех Баста, и Сучан – всего лишь две деревни в Шугнане, и трудно понять, какое дело было китайскому императору до урегулирования межевых споров между двумя деревнями. Так как мне было особенно важно выяснить, имел ли Китай какую-либо юрисдикцию или сюзеренитет над провинциями Окса, я навел детальные справки по поводу этой надписи и обнаружил, что местные жители не отождествляют ее с событиями 1759 года, а считают, что ее возраст равен 600 годам. Ни одна из устных традиций, однако, не упоминает причины установления надписи или указывает каким-либо образом, что Китай рассматривался даже в столь отдаленные времена как некая верховная власть. У меня с собой нет книг для точной ссылки, но в течение Монгольской династии (потомков Чингизхана), которая правила в Китае около 600 лет назад, возможно, что какая-то номинальная власть Пекина признавалась местным правителем в Шугнане»[420].

На озеро Ранг-Куль (или «Озеро всех цветов», как это название было переведено местными жителями) миссия Илеяса пришла 11 октября 1885г. и разместилась в ауле Курумши Бека – правителя киргизов Ранг-Куля и Ак-байтала, который был по отношению к путешественникам вежлив, но подозрителен и поначалу наотрез отказался дать им проводника без приказа китайцев. В конце концов, однако, Илеясу удалось с помощью лести и подарков получить у киргизского старейшины не только проводников до долины Гунта, но и массу полезных сведений. В своем отчете Илеяс подчеркивает, что отношения Курумши Бека с китайцами «представляются весьма эфемерными, однако он и его народ очень боятся их. Он направляет ежегодно небольшую дань в Кашгар, и лишь один раз после оккупации китайцами [Кашгара] был посещен китайским чиновником, который приехал наблюдать за ходом русской экспедиции 1883г. Этим чиновником был, как мне кажется, некто Янь, аксакал, мусульманин города Яркенда, который прошлой весной был направлен к границам Хунзы, чтоб принять от имени Китая альянс, предложенный кунджутским ханом. Янь не только отобрал у киргизов Ранг-Куля все добро, которое только смог увезти, но, как патетически прибавил бек, уморил его ребячески-глупыми вопросами с утра до ночи, так что в конце концов беку пришлось притвориться больным, чтобы избегнуть общества китайца. Он и его народ, сказал он, могут вынести грабежи, так как грабить своих подданных – это функция всех правителей во всем мире, но другие притеснения превосходят пределы всех признанных обычаев»[421].

Находясь на Ранг-Куле, Илеяс получил у местных киргизов сведения о том, что они считают районы вблизи большого Кара-Куля и перевала Кизил-Джиик русскими территориями. Не зная о заключении Новомаргеланского протокола 1884г., Ний Илеяс пишет далее в своем отчете, что все киргизы утверждают положительно, что их люди в долине Кизил-Джиика являются китайскими подданными и находятся под властью бека, который платит дань в Кашгар. Они никогда не слышали о том, что русские предъявляют права на эти районы. Все информанты Илеяса сходились на том, что перевал Кизил-Арт в хребте, протягивающемся с запада на восток между Кара-Кулем и Алай-Памиром, является русской границей и что русский столб был построен на вершине перевала, чтобы отметить эту границу. Отметки такого рода не существует на юге хребта. Причем русские не брали налогов с обитателей южных склонов Алайского хребта и брали с северо-алайских киргизов[422].

Подобную же информацию Ний Илеяс получил, проходя по Мургабу, где он встретил группы киргизов, выпасавших свой скот на Кударе и направлявшихся в Рошан для покупки зерна. Эти киргизы подтвердили данные, полученные экспедицией на Ранг-Куле. «Они не знали, что Большой Кара-Куль и Кизил Джиик принадлежат России, и заявили, что русские никогда не предъявляли своих прав на эти территории и не собирали налогов с их населения, в то время как они собирают налог с киргизов за Кизил-Артом. Что касается их самих, то они полагали себя подданными правителей Шугнана, кем бы они ни были, а их страну – частью провинции Рушан. В этом убеждении их поддерживают,– добавляет Ний Илеяс,– все шугнанцы и рушанцы, которые что-либо смыслят в этом вопросе, и я думаю, что вполне уместно заключить, что все истоки Кудары, нанесенные на наших современных картах по русским, съемкам, являются, в соответствии с исторически сложившимися представлениями, шугнанской территорией. Русский флаг, насколько я представляю, был поднят на водоразделе Кара-Куля – Ранг-Куля около 9—10 лет назад экспедицией князя Витзенштейна [здесь Ний Илеяс, по-видимому, имеет в виду один из отрядов Алайского похода Скобелева 1876г.– А.П.], и возможно, что русское правительство признало это приобретение, отметив его на своих картах, но, очевидно, так и не распространило свою реальную власть на эти территории, так что киргизское население с полным основанием может полагать себя подданными правителей Шугнана или Кашгара. При всех обстоятельствах сейчас их объявляют своими подданными афганцы, хотя возможно, что китайцы потребуют того же, так как очень вероятно, что они платят дань как афганцам, так и китайцам»[423].

Как видно из приведенных отрывков официального отчета Илеяса, в период его экспедиции практически не ощущалось эффекта действия Новомаргеланского протокола, и