Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

В 1886 г. начальник британской Тибетской экспедиции Фрэнсис Янгхазбэнд, игравший в дальнейшем главную роль в британских интригах на Памире, вместе со своим другом, английским чиновником в Индии Г.Э.М. Джеймсом, прошли из Пекина через Алтай, Хами, вдоль подножья Тянь-Шаня к Кашгару, а от него к Яркенду, а затем открытым им перевалом Мустаг – в Индию.

В 1888 г. при поддержке официальных властей Ферганы в район Большого Каракуля с севера, под предлогом охоты на архаров, прошел С.-Дж. Литтлдейл. В 1889 г. он путешествовал по Памиру с женой, которая была первой и последней англичанкой, видевшей Памир. Они пересекли Памир с севера на юг, пройдя вблизи Кара-Куля, Виктории, Чакмака в Сархад, Барогил, Даркот и Кашмир. На Кара-Куле в 1888 г. Литтлдейл встретил американцев О’Коннора и X. Риджуэя, а также французского купца Данвера, которые совершали поездку по Центральному Памиру. В 1889 г. супруги Литтлдейл в том же районе встретили майора Кэмберленда, который отделился от капитана Боуэра и X. Данвера на Тагдумбаш-Памире. В том же 1889 г. два француза Виконт де Бретюль и Л. Ричард охотились с X. Риджуэем на Южном Памире.

Карта экспедиции П.Ж. Бонвало, Х. Капюса и А. Пепена. 1886—1887 гг. (Париж, 1890)

Ранее мы отмечали, что Б.Л. Громбчевский, встретивший на Памире супругов Литтлдейл, заподозрил, что, помимо охоты на архаров, этих англичан весьма интересуют политическое положение на Памирах и вопросы политической принадлежности памирских земель. Подозрения Громбчевского полностью оправдались, более того, Дж. Литтлдейл был одним из первых англичан, начавших исподволь публичную пропаганду прав Китая на памирские земли. 23 ноября 1891г. он выступил с докладом «Путешествие через Памир с севера на юг» на заседании Королевского географического общества в Лондоне[436]. Литтлдейл в своем докладе заявил, что у Ранг-Куля он обнаружил две юрты киргизов, подданных Китая, а на Аличуре они дошли до Бурзула, вблизи которого кончается Китай и начинается Афганистан[437]. В дискуссии по докладу и комментариях секретаря Географического общества Дугласа Фретфилда, по сути дела, основными были вопросы принадлежности памирских земель. И здесь мы видим значительно более решительные и безапелляционные суждения, нежели те, которые высказывались в закрытых справках Ния Илеяса. Так, в комментариях Фретфилда хотя и признается, что Россия на основании бывших владений Бухары может претендовать на районы Памира до Мургаба, однако подчеркивается, что в 1883г. китайцы подняли свой флаг на Сарыколе и их граница с Афганистаном проходит теперь якобы на Аличуре около Бурзула-Джай. Основным же выводом по обсуждению этого вопроса было, что все, что к югу от Мургаба,– если не афганское, то китайское[438]. К публикации доклада Литтлдейла приложена карта Памира, на которой нанесены маршруты его путешествий. Никаких границ на карте не показано[439].

B 1889 г. начал свои исследования Памира Ф.Э. Янгхазбэнд. Хотя его работы имели определенное значение для расширения географических представлений об этих недостаточно изученных районах, но главной их целью было установление на Памире власти Афганистана и Китая для предотвращения присоединения Россией памирских земель.

В этот период начались переговоры между Англией и Россией по поводу установления северной границы Афганистана. Средства массовой информации Великобритании всячески подогревали антирусские настроения рассуждениями о якобы грозившей опасности вторжения России в Индию. Выражением этой кампании было появление в 1870–1880-х гг. целого ряда исторических изысканий, доказывавших давнее стремление России к завоеванию Индии[440], а также картографических произведений, иллюстрировавших конфликт[441]. Наиболее последовательно и полно официальная точка зрения правительственных кругов Великобритании была изложена для широкой публики в ряде публикаций лорда Джорджа Керзона, из которых две статьи в журнале «Девятнадцатое столетие» («Новая научная граница Индии» и «Ненаучная граница России в Азии»)[442] наиболее ярко высвечивают для нас различия между теми реальными данными, которые имелись в распоряжении колониального правительства Индии, и сведениями, предоставлявшимися британской общественности для подготовки ее к последующим шагам властей по осуществлению планов раздела Памира между Китаем и Афганистаном.

По мнению Керзона, в первой статье он смог доказать, что «научная граница, т.е. граница, зафиксированная условиями – физическими, этнографическими, политическими или географическими,– либо комбинацией этих условий, которые достаточны для того, чтобы придать ей некие черты определенности и постоянства, была недавно достигнута совместными усилиями государственных деятелей и солдат, которые ответственны за оборону Индийской империи. В практическом приложении к северо-западным границам Индии выражение „научная граница“ на деле означает линию границы, вычерченную на дальней стороне проходов через горы, ограждающие долину Инда, в противоположность линии, исключающей эти проходы из Британской территории»[443].

Далее лорд Керзон показывает, что территория российских владений в Центральной Азии не достигла подобного рубежа и обречена на расширение. Его суждения по этому поводу сводятся к следующему: «История последних двадцати лет показывает, что Россия была вовлечена, частично по своей собственной воле, иногда против нее, в одно завоевание за другим, до тех пор, пока она не оказалась владелицей империи, которой позавидовал бы Александр [Македонский] и которая затмила империю Тамерлана»[444]. Ссылаясь на высказанное М.Н. Пржевальским мнение о возможности разрешения споров с Китаем с помощью военной силы, Джордж Керзон считает, что в процессе своего дальнейшего роста Россия неизбежно присоединит Кашгарию.

Довольно верно и детально описывая границы России с Цинской империей в Центральной Азии, британский политик вполне резонно считает, что направлением дальнейшего продвижения русских будет Памир, на что указывает, по его мнению, в частности, серия ежегодных так называемых научных экспедиций[445]. Керзон полагает, что аннексия Памира нужна русским для того, чтобы находиться поближе к проходам в Индию, причем он не скрывает от читателей, что, согласно британско-российской договоренности 1872–1873 гг., границей раздела сфер влияния двух империй была признана река Пяндж, но тут же, невзирая на хорошо известные ему данные исследований Ния Илеяса, британский политик внушает своим читателям, что главным течением Амударьи является не Пяндж, а Мургаб, и что, таким образом, граница согласованной сферы влияния Великобритании продвигается на север.

Здесь лорд Керзон лукавит не только потому, что великолепно знает, какая на самом деле река является главной, но также по той простой причине, что скрывает от своих читателей еще одну хорошо известную ему истину: поскольку название Пяндж было записано в договоренности 1872–1873гг., в рамках международного права не имело никакого значения, какая река является главной, так как в совместном российско-британском документе было указано конкретное название пограничной реки (Пяндж). В секретной справке 1891г. сэра Стюарта Бэйли по этому поводу сказано следующее: …дискуссия [о том, какая река главная], однако, является чисто академической, так как соглашение, я полагаю, ясно обозначает Пяндж и его приток реку Вуда в качестве