Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

Лорд Керзон не скрыл от своих читателей тот факт, что агрессивные действия Афганистана против памирских княжеств и присоединение к его владениям Рошана и Шугнана были актами, нарушавшими договоренность Великобритании с Россией, и выходом из создавшейся ситуации было лишь изменение ключевых позиций этой договоренности, на что, как мы видели выше, Россия своего согласия не дала. Английский политик, конечно, не сообщил в своих статьях об одной из главных причин беспокойства правительственных кругов Великобритании: результаты многочисленных специальных исследований положения на Памире, проведенных английским колониальным правительством Индии, показывали, что, как сказано в секретной справке 1887г. сотрудника разведывательного отдела Управления генерала-квартирмейстера британской армии в Индии, майора Е.Г. Бэрроу, афганская тирания посеяла семена восстания, и не найдется ни одного таджика на [территории] от Бадахшана до Большого Памира, который пошевелил бы пальцем для сопротивления русской агрессии[447].

Итак, в правительстве Англии и колониальной администрации Индии в качестве основной действующей геополитической программы был принят на вооружение проект раздела памирских земель между Китаем и Афганистаном генерала Макгрегора. В июле 1890г. Британское колониальное правительство Индии предложило Министерству иностранных дел Великобритании, как часть общего соглашения с Китаем в этом направлении, начать переговоры, чтобы убедить Пекин установить свою власть на западе на Памирах, вплоть до афганских пределов[448]. Исполнителем этого проекта непосредственно на Памире стал Янгхазбэнд, который летом 1890г. снова отправился в эти края, на этот раз в сопровождении чиновника Политического (дипломатического) департамента правительства Индии Джорджа Макартни. Этому молодому дипломату, сыну английского советника китайского посольства в Лондоне, участника «опиумной войны» с Китаем и подавления Тайпинского восстания, а затем до 1876г. директора пекинского арсенала Холлидэя Макартни и маньчжурской княжны, с детства великолепно владевшему китайским языком, предстояло закрепиться в Синьцзяне и наладить там непрерывный сбор информации о приграничных районах и действиях России[449]. Заметим, что незадолго до отправления Д. Макартни в Синьцзян его отец Холлидэй Макартни выступал вместе с французом Проспером Жикелем в качестве советника китайцев на переговорах в России, завершившихся заключением 24 февраля 1881г. Санкт-Петербургского договора между Цинской и Российской империями[450]. Джорджу Макартни суждено было прожить в Восточном Туркестане последующих 26 лет и лишь в 1911г. получить официальный статус генерального консула[451].

Капитану Янгхазбэнду были даны от британского колониального правительства полномочия и инструкция «тщательно изучить всю страну вплоть до афганской и русской границ, для того чтобы выяснить точные пределы распространения китайской власти. Предполагалось, что китайские посты могут отсутствовать на предельных границах территории, на которую, как полагают, распространяется их юрисдикция… В случае если Янгхазбэнд обнаружит, что так именно и обстоит дело, ему предписывалось… постараться убедить китайские власти в необходимости усиления и фактического осуществления их оккупации, для того чтобы, если возможно, [после этого] не могло возникнуть оснований предполагать, что существует какой-либо участок невостребованной территории между афганскими и китайскими владениями»[452].

Янгхазбэнд постарался использовать для получения наиболее достоверной информации об истинном положении дел на Памире все доступные ему источники, круг которых, по счастливому для англичан стечению обстоятельств, оказался достаточно широк и включал как подлинные русские материалы (в частности, сообщения и карты Бронислава Громбчевского), так и сведения китайских официальных властей в сочетании с данными, полученными путем непосредственных полевых исследований и расспросов местного населения самим Янгхазбэндом. Английский агент выяснил, что афганцы весьма стремились захватить Памир. В письме из Яркенда, датированном 15 сентября 1890г., Янгхазбэнд сообщает по этому поводу следующее: «Я навел справки, почему афганцы хотели бы владеть киргизами, и получил ответ, что киргизы обладают значительными стадами овец и крупного рогатого скота, и единственной причиной того, что афганцы не предпринимают решительных шагов для обеспечения своего господства над всеми Памирами, является их боязнь протестов со стороны русских или англичан, а может быть, тех и других»[453].

Побывав на Аличур-Памире, Янгхазбэнд обнаружил там ситуацию, существенно отличавшуюся от той, которую наблюдал Ний Илеяс в 1885г. Напомним, что тогда китайцы, опасаясь общего продвижения афганцев, применили излюбленную ими с давних времен тактику переселения приграничных племен на территории, примыкающие к их непосредственным владениям. Аличурские киргизы были переселены за линию Мургаба, что в тот период трактовалось англичанами как провозглашение Мургаба западной границей китайских владений на Памире. Со времени миссии Илеяса положение изменилось, и Янгхазбэнд описывает его следующим образом: «Китайцы, оправившись от страха перед афганским наступлением, сняли свои требования, чтобы киргизы жили внутри линии Ак-су (Мургаба), и теперь я обнаружил, что они утвердили свою власть на Аличур-Памире… В действительности же степень зависимости памирских киргизов от китайцев весьма мала, они не платят налогов непосредственно им, но лишь поставляют небольшой подоходный налог их старейшине, который назначен китайцами и получает от них вдобавок небольшое содержание зерном, мукой и рисом. Такова страна и таков народ, чью принадлежность стало столь важно определить: страна пустынная и непродуктивная, а ее немногие обитатели – бедные и невоинственные. Однако как афганцы, так и китайцы демонстрируют решимость предъявлять притязания на Памиры – последние потому, что считают, что их престиж пострадает, если они позволят отдать любой народ или страну, которые когда-то принадлежали им, кому-либо еще, и первые, как представляется, чисто из любви к агрессии – для того чтобы добавить еще несколько квадратных миль к уже и без того обширным землям его величества эмира»[454].

Оценивая возможности афганцев и китайцев, Янгхазбэнд приходит, однако, к выводу о том, что наибольшую опасность для интересов Англии представляет Россия.

По поводу организации китайцами «охраны» своих «памирских владений» Янгхазбэнд пишет следующее: «Когда я следовал из Яркенда на Памиры, у Ташкургана меня встретил старший пограничный чиновник, который сообщил, что ему приказано даотаем Кашгара сопровождать меня по границе и показать мне пограничные посты, и, так как впоследствии я обнаружил, что он с готовностью давал мне исчерпывающую информацию, описание линии границы, которое я сейчас представлю, может, мне думается, рассматриваться настолько точным, насколько это возможно было выполнить. Мои расспросы в Яркенде уверили меня в том, что китайцы претендуют на все территории Памиров, населенные киргизами, но по прибытии на место я обнаружил, что это не совсем так и что, хотя китайцы претендуют на господство над большинством памирских киргизов, они, однако, предпринимают отдельные попытки удержать их в определенных границах и на местности имеется вполне четкая признанная пограничная линия. Начав на Малом Памире, я обнаружил, что „караваль“, т. е. пограничный пост, был установлен в Ак-таше, и для места, о котором говорилось, что это „пограничный пост“, я ожидал найти небольшой форт, или огороженное поселение, или, по крайней мере,