Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

хоть несколько солдат, но я не нашел ничего подобного; все, что я увидел, – это несколько юрт, поставленных на равнине в долине Ак-су; из этого, а также из моих последующих наблюдений я понял, что на Памирах „караваль“ означает лишь место пребывания бека, и ни в одном случае я не обнаружил ни форта, ни солдат киргизских или китайских.

В трех местах (Робати-Ак-таш, Акчах-таш, Бурзилла), однако, были небольшие глиняные строения, называвшиеся „гумбаз“, которые служат указанием пребывания местного бека, но эти строения расположены не на фактической границе. Относительно этих „каравалей“ я могу также заметить, что ни один чиновник китайской национальности не пребывает постоянно ни в одном из этих внешних пограничных постов, все из которых вдоль афганской границы находятся под управлением местного чиновника (родом из Бадахшана), который сопровождал меня. Этот человек имеет своей резиденцией Тагарму, а ближайшего чиновника китайской национальности невозможно обнаружить западнее подножий гор, окаймляющих Кашгарскую равнину, вдоль которых расположена серия внутренних „каравалей“. Однако подразумевают, что внешние пограничные посты должны посещаться китайскими чиновниками ежегодно, но эти проверки проводятся нерегулярно, и чаще всего чиновник проверяет границу лишь в своем воображении [подчеркнуто нами.– А.П.].

В Ак-таше я поинтересовался у пограничного чиновника и местного бека о точном месте соприкосновения афганской и китайской территорий на Малом Памире. В ответ меня проинформировали, что определенно сказать, где кончается китайская власть, невозможно, но что она, конечно, не заходит за Малое Памирское озеро…

Подойдя к следующему „каравалю“ на реке Исли в восточной оконечности Большого Памира, я обнаружил, что положение здесь столь же неопределенно, как и в Ак-таше: и пограничный чиновник, и местный бек не имели общего мнения относительно того, где в действительности находился „караваль“: бек утверждал, что он располагался при слиянии рек Исли и Ак-су, а чиновник – что он размещался двенадцатью милями выше по реке Исли; относительно истинного положения пограничной линии я получил такую же неопределенную информацию, сказано было лишь, что она наверняка не заходила за Большое Памирское озеро [озеро Сарыкуль, современное – Зоркуль] (Вуд, открывший озеро, говорил, что китайская власть начиналась там). В обоих случаях они были склонны претендовать даже на меньшие территории.

Оставив Большой Памир и отправившись в направлении Аличур-Памира, я обнаружил более хорошо определенную границу. Снежный горный хребет отделяет западную часть двух Памиров, и мне сказали, что граница проходит по водоразделу этого хребта до перевала Кой-тезек. Граница затем формируется водоразделом между Яшиль-Кулем и Тогуз-булаком. Я обнаружил, что два новых „караваля“ были выставлены в прошлом году китайским чиновником по имени Чань, который проводил инспекцию этой части границы и зафиксировал положение „каравалей“, построив „гумбазы“ в Бурзиле и Акчахташе. Яркендский амбань сказал мне, что Джошангаз в долине Шакхдарра принадлежит Китаю, но чиновники на месте не выдвигали таких притязаний, так как это место расположено на афганском берегу Тогуз-булака…

Когда я проходил озером Яшиль-Куль, мне показали в месте под названием Соматаш (Суматаш или Саманташ), расположенном на восточной оконечности озера, древний форт, который, говорят, был построен в давние времена китайцами, и фрагменты двух табличек с надписями на китайском, маньчжурском и таджикском языках, рассказывающими, как китайцы нанесли поражение войскам некого Джахангира и преследовали их до „Бадахшанской границы“. Существование этого форта важно как свидетельство того, что китайцы оккупировали это место ранее, и, так как это место было посещено в прошлом году упомянутым ранее китайским чиновником Чанем, я полагаю, что оправданно можно заключить, что китайцы имеют законные права на него. Правда, в момент моего визита место было не населено, но мне сказали, что обычно зимой оно занято киргизами с Аличура и в такой редкозаселенной стране трудно ожидать, что население может быть здесь обнаружено во все времена года.

Соматаш, однако, не представляет крайних пределов территории, которую киргизы относят к Китаю, и мне было сообщено пограничным чиновником, что действительная граница проходит на некотором расстоянии от этого места в местности под названием Бурграмал – около четырех миль за западной оконечностью озера Яшиль-Куль. Но страна в этом направлении совсем не населена… Ближайший афганский форпост находится в Сардиме, но местность, называемая Лангар, расположенная несколько выше, иногда занята несколькими [афганскими] семьями.

Что касается страны к северу от Аличур-Памира, мне сообщили, что самая нижняя [по течению] точка на Мургабе, которую китайцы считают своей, – это Мадиан, за ней долина реки совершенно невозможна для использования… К северу от Мадиана пограничная линия проходит по хребту, разделяющему бассейн Ак-Байтала от потоков, впадающих в СасыкКуль. Не делается никаких попыток притязаний на территории к западу от этого хребта, так как считается, что они принадлежат Шугнану. На перевале Тыук-су (известном у местного населения под названием Ак-байтал) заканчивается русская граница, и если во время поездки Илеяса были какие-то сомнения относительно того, действительно ли русская власть распространяется до этой точки, теперь полностью признано, что страна, орошаемая водами, стекающими в Большой Кара-Куль, принадлежит России.

Описанную границу я показал на карте, приложенной к письму. Карта русская, но, так как я проверил ее на месте и нашел ее вполне точной для всех требующихся сейчас политических целей, я счел наилучшим использовать ее для иллюстрации этого письма скорее, чем откладывать отчет до того времени, пока я обработаю собственную съемку. Я могу отметить, что памирская часть этой карты базируется на съемках, проведенных русской экспедицией 1883г., члены которой обследовали этот район во всех направлениях вплоть до афганских постов»[455]. Здесь Янгхазбэнд имеет в виду «Карту верховьев Амударьи» (масштаба 30 верст в дюйме, издания 1886г.), которую ему передал Б.Л. Громбчевский. Эта карта широко использовалась Янгхазбэндом во время его переговоров с представителями китайских провинциальных властей, а также, как свидетельствует приведенный выше отрывок из официального отчета английского эмиссара,– в качестве рабочего документа колониального правительства Индии для решения вопроса о разграничении Памира между Китаем и Афганистаном. Учитывая важность этого источника, рассмотрим его несколько подробнее на основании наших исследований, проведенных в библиотеке и архиве правления Индии Британской библиотеки, где этот документ в настоящее время хранится в подлиннике[456].

На карте собственной рукой Янгхазбэнда дано следующее примечание: Окрашенные границы, отмеченные на этой карте, суть те, которые, как я обнаружил на месте, признаются всеми. Где граница сомнительна, я показал ее пунктиром. Ф.Э. Янгхазбэнд, капитан. Кашгар, ноябрь 1890г. Здесь Янгхазбэнд имеет в виду свой проект китайской границы на Памире, нанесенный на карте фоновым кантом синего цвета. Эта граница, которая была основой переговоров Янгхазбэнда с Яркендским амбанем, на карте показана следующим образом: от перевала Кызыл-Джиик (Узбель) она идет верховьями Ак-байтала на перевал Ак-байтал, затем верховьями правых притоков